Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

успел обвить руку духа щупами, и тот, вскинув её, понял и тяжёлое студенистое тело. Размахнувшись, Господин попытался отшвырнуть стража, но тот держался цепко, и оба чудища под рёв духа рухнули на восточную стену, разрушая её ещё сильнее и проламывая основание яруса. Иррес успел прикрыть Лирку, но отлетевший обломок врезался в его бок, прямо в сверкнувший голубым щит, и отшвырнул их обоих вниз.

Лирке повезло. Она рухнула со второго яруса на примятые кусты, а вот Иррес покатился по траве и врезался в облицованный камнем берег водохранилища. Мгновением позже страж и дух с плеском и грохотом плюхнулись в водохранилище. Страж тут же принялся ещё активнее оплетать тело Господина, буквально разрастаясь на нём чёрной плесенью. Во все стороны плеснулась вода, вместе с ней из водоёма вынесло и тела. Лирка поспешила оттащить немного контуженного Ирреса за лапы подальше и дёрнула его за ухо, чтобы пришёл в себя быстрее.

Перед ними лежала огромная проблема, барахтающаяся и разносящая ногами и руками всё, что было в досягаемости. Точнее, она лежала между ними и гранью, за которой теперь начиналась Салея.

Лирка вскинула голову вверх и увидела спускающегося хайнеса. Выше на обломанном крае яруса стоял жрец. Он смотрел на схватку своего Господина со стражем совершенно спокойно и, похоже, ничуть не сомневался в исходе схватки. Дух пнул пяткой обломок, и тот, взлетев вверх как деревяшка, пробил стену первого яруса, и хайнес исчез в тумане каменной пыли.

— Господин! — испуганно вскинулась Лирка.

— Куда, дура⁈ — Ирресу пришлось сбить её наземь и придавить лапами. — Этот идиот неубиваемый! Давай, вставай, идиотка! Живенько-живенько!

Он сам зубами поднял её на ноги и начал подпихивать на север.

— Обойдём поверху. Торопись, пока хвыба совсем не сдурел и полез сюда. И пока этот психованный не встал. Давай! Жвали давно не ел и сейчас не так силён, как мог быть.

Лирка подчинилась и вскочила на спину подселенца. Над плечом просвистела стрела, и женщина пригнулась к шее Ирреса, чтобы его щит хоть немного прикрывал её.

— Хрибного им жёны! — пожелал Иррес засевшим в стенах городища хоёторцам.

Вонзая когти в камень, он в два прыжка вскочил в арку второго яруса, на ходу вцепился зубами в плечо замахнувшегося топором хоёторца, сбросил его вниз и поскакал на южную сторону. Несколько раз пришлось менять дорогу из-за засевших хоёторцев и из-за них же подняться ещё на два яруса.

Страдающий Эр вновь взревел, и Лирка увидела его голову. Господин поднимался, разрывая на себе склизкую сеть, после которой на его теле оставались чёрные полосы и вмятины. Запустив обе руки в плоть стража, дух с рычанием поднял его тяжеленное тело и, размахнувшись, швырнул стража в городище. Массивное тело как гигантский снаряд пробило стены и сотрясло город до самого основания. Иррес едва смог устоять на лапах, мостовая обвалилась, и подселенец, подскочив, сцепился в корни накренившего дерева и кое-как забрался на твёрдую поверхность.

А Господин подался вслед за брошенным стражем, явно намереваясь покончить с ним. Камень посыпался вниз, враг, осадивший город, начал отступать назад в страхе, что Господин убьёт и их.

— Иррес…

Лирка смотрела вниз. Там, среди обломков и разбросанных тел стоял припорошенный пылью хайнес. И даже с расстояния было видно, как он зол.

— Живой! Я же говорил! — обрадовался Иррес.

Вдруг Господин повернул голову к ним и уставился на подселенца. Копошащийся в развалинах страж перестал интересовать духа. Склонив голову набок, он словно в недоумении вытаращился на напрягшегося Ирреса.

— Шхау-у-у? — полувопросительно выдохнул он.

У Лирки озноб прошёл по коже.

— Шхау, — уже увереннее сказал дух, и веки его задёргались, верхняя губа поднялась, обнажая острейшие зубы.

— Та зубочистка у тебя с собой?

Лирка изумлённо посмотрела на Ирреса. Тот глядел только на духа, всё тело которого начинало подёргиваться как в припадке.

— Не хлопай ресничками, — презрительно оскалился подселенец. — Видел я его в твоём мешке. Это я узнаю в любом виде.

Лирка торопливо нащупала нож и вытащила его наружу. Иррес глянул на него краем глаза и тут же вернул всё внимание Страдающему Эру.

— Мы с тобой с ним не справимся, — честно сказал Иррес. — Никто здесь с ним не справится, он слишком сильный, быстрый и вообще не соображает. Страж нам не помощник. Так что я сейчас прыгну. Подманим только поближе, и я прыгну. Он от меня как от мошки отмахнётся, но тут до стен с обеих сторон саженей пять. Ты должна успеть допрыгнуть до него, пока я не упал, ясно? А то вслед за мной утянешься. Связь, будь она неладна… Утю-тю-тю, давай, топай сюда, психованный! — завопил Иррес вовсю глотку.

Дух ответил таким рёвом, что их едва не снесло потоком воздуха, и шагнул ближе.

— Руку!

Лирка протянула ладонь, и Иррес облизал её.

— Коснёшься рукоятки, когда лезвие воткнёшь, — велел подселенец и скомандовал: — Давай!

И скакнул вперёд. Дух, издав какой-то издевательский скрежет, похожий на смех, взмахнул рукой и ладонью наотмашь отшиб Ирреса вправо. Именно в этот момент над его запястьем пролетела прыгнувшая Лирка. Уже почти вонзив лезвие в ребристую грудь духа, она коснулась мокрой ладонью рукоятки.

Риш рычал от отчаяния и проклинал себя за то, что всё же потащил сюда Лирку. Он бежал вслед за Господином, рвался вперёд, торопился, но понимал, что никак не успеет. Сердце уже разрывалось в предчувствии потери, и Риш с ненавистью уставился на жреца, который с несколько снисходительной улыбкой смотрел на застывших подселенца и женщину. Иррес прыгнул. Жест отчаяния. Риш и так понимал, что скованный звериным телом дух ничего не сможет сделать. И дух отмахнулся от него. Тело подселенца шмякнулось в стену, подняв облако пыли и…

Глухой вскрик вырвался из груди Риша.

Его птичка взмыла в воздух, вскинув руки для удара.

В глазах на миг померкло. В сознании ужасающим калейдоскопом пронесли картинки страшного переломанного женского тела. Но почти тут же он бросился вперёд, чтобы поймать падающее тело, чтобы хоть немного, но уберечь, чтобы сделать хоть что-то…

Замок из сцепленных ладоней женщины вдруг разорвался, ввысь взметнулось что-то щедро-красное, а из спины духа наискось и вниз с сочным хрустом вышло нечто длинное и серебряное. В разные стороны с хлопком кнута взметнулись длинные и широкие красные ленты, оплетающие почти двухсаженную рукоятку. Золотые кисти на их концах хлестнули арки, а семисаженное чуть-чуть изогнутое лезвие, вышедшее из спины Господина, вспыхнуло на солнце так ярко, что стало почти белым.

Поражённый в самую грудь дух распахнул рот в будто бы изумлении, и его