Братья - Алёна Шахнина

Я медленно прошла в кабинет и села на стул в метре от отца. Сердце бешено колотилось в груди, и резко пересохло в горле. Я не могла выдавить ни слова, ни звука.

— И так, — сказал Андрей Викторович. — Чтобы Настя забрала Пашу из приюта, вы должны заявить о своих правах на него. Не забирать, а только заявить. Как только от него откажется потенциальная семья, вы снова исчезнете.

— Я не знаю… — замялся отец. — Что я там скажу?

— Одумался, решил забрать ребенка. Что угодно. Главное — сделать жалостливые глаза и показать свою искренность.

Отец снова посмотрел на меня и сделал именно такие глаза, о которых только что говорил Андрей Викторович.

— Настя, прости меня. Я не знал, что умерла мама, мне пришло письмо на старый адрес, видимо…

— Мне не нужны твои извинения, — сказала я. — Помоги забрать Пашку и на этом все. Ничего от тебя требовать мы не будем.

Он замялся, занервничал, и сразу стало понятно: ищет причину не делать этого.

— Я не могу, это как-то неправильно что ли.

— А правильно было детей бросать? — разозлилась я. — Это было правильно по-твоему? Сделай хоть один нормальный поступок в жизни!

Он не был готов на этот поступок. Отец не хотел помогать, не хотел участвовать в решении проблемы, которая возникла по его вине.

— Знаешь почему умерла мама? — со злостью произнесла я. — Потому что ты ушел, не платил алименты, а она была вынуждена работать на двух работах! И даже когда у нее возникли проблемы со здоровьем, она не пошла к врачу. Глотала таблетки, какие-то травы, все ждала, что само пройдет. А потом… Потом у нее не выдержало сердце! Но самое обидно — сейчас я прохожу ее путь! Я вынуждена работать, учиться, заниматься всем подряд, чтобы забрать брата, чтобы дать ему нормальную жизнь, которую пыталась нам дать мама! А ты сейчас сидишь тут передо мной и говоришь, что не можешь?

Мои речи на него не действовали, я зря теребила старые раны, зря выплескивала свою боль. Этот человек не готов исправлять ошибки. Ему просто плевать.

— Хорошо. Сколько? — сказала я.

— Что сколько? — отреагировал отец.

— Сколько тебе заплатить, чтобы ты сыграл роль нашего отца? — крикнула я и вскочила со стула. — Назови сумму, я заплачу тебе!

Я тяжело дышала, смотря в эти бессовестные зеленые глаза. Отец был прав в одном — я действительно похожа на маму. От него мне достался только высокий рост и, к сожалению, фамилия.

— Тимур, уведи Настю на кухню, я сам с ним поговорю, — сказал Андрей Викторович.

Тимур тут же подхватил меня за плечи и силой вытащил из кабинета, а я до последнего смотрела в отцовские глаза, пытаясь увидеть там человека. Только не было там никакого человека.

Тимур привел меня на огромную кухню, размером с мою квартиру, где хлопотала их мама Вера. Она увидела меня, мой расстроенный взгляд, подошла и взяла за руки.

— Девочка моя, не грусти. Садись, я тебе чай налью.

Я машинально села на стул и наблюдала за мамой братьев. Она мне напомнила мою маму — такую же хозяйственную, добрую, ласковую. Передо мной оказался стакан с горячим чаем, тарелка с печеньем, бутерброды и много чего еще. Есть под взглядом мамы было совсем неуютно и стыдно.

— Лучше тебе попробовать печенье, иначе наша матушка сильно обидится, — тихо сказал Тимур, и мама Вера цокнула языком.

— Я пробовала, меня Марк угощал, — улыбнулась я. — И это самое вкусное, что я когда-либо ела.

— Ты же моя хорошая, — с улыбкой сказала мама Вера и подвинула мне тарелку. — Кушай.

Я хотела отказаться, но понимала, что настырная забота братьев пришла из дома, и отказывать Филатовым — значит, обидеть их. Только к ним я уже привыкла, а вот к их родителям — нет. Но серые глаза смотрели на меня с материнской нежностью, и я с удовольствием слопала несколько вкусных печенек, искренне закатывая глаза от удовольствия. Я словно окунулась в прошлое, вернулась на кухню в своей квартире, где еще хранится материнское тепло и уют, который она так бережно хранила.

— Расскажите о братьях, какие они были в детстве? — попросила я, чтобы заглушить тишину в кухне.

Мама Вера выпрямилась и улыбнулась так широко, что в кухне стало светлее.

— Такие же, как сейчас, — сказала она. — Они вообще не изменились. Тимур, когда его ругали, всегда так смешно морщил нос, сводил брови вместе и смотрел исподлобья. И обязательно скрещивал руки на груди! Мини-начальник.

Я хмыкнула и посмотрела на серьезного Тимура. Он закатил глаза и покачал головой.

— Матвей кивал головой, делал вид, что слушает, а сам уже придумывал, чтобы еще натворить, — улыбнулась мама Вера, и я улыбнулась вместе с ней. — Эх, и задирой рос, пока в баскетбол не влюбился. А до спорта откуда он только не падал, ему пять раз делали уколы от бешенства после укуса бездомных собак. Пять раз!

— Только не очень-то уколы ему помогли, — хмыкнул Тимур.

Мама Вера с укором посмотрела на Тимура, но губы растянулись в улыбке.

— А Марк он всегда такими жалостливыми глазками смотрел, когда его ругали. Стоит, губа дрожит, готов разрыдаться. Жалели его больше старших братьев, конечно. Потом Матвей к нему в комнату подкрадывался и принцессой называл, — сказала мама Вера и покачала головой. — Однажды даже платье где-то нашел и нарядил Марка. Ему лет пять было.

Тимур засмеялся, видимо, он тоже участвовал в этом.

— Только Матвей всегда в школе за Марка заступался, когда его обижали, — сказал Тимур.

— А Марка обижали? — ахнула мама.

— Было такое, — кивнул Тимур.

Я улыбалась тому, с каким теплом они говорили о своей семье. Несмотря на конфликты и разное воспитание, они всегда были настоящими братьями, заботились друг о друге с таким же усердием, как и обо мне. Не умеют они по-другому, у них в крови это.

В прихожей хлопнула входная дверь, послышались шаги, и на пороге появился Андрей Викторович. Мама Вера сразу налила ему чай, и он схватил кружку.

— В понедельник он будет в опеке, — сказал отец братьев.

— Правда? — воскликнула я.

— Да. В понедельник мы начнем подготовку к суду.

Я медленно выдохнула, посмотрела на родителей братьев, на Тимура. Я была здесь лишним звеном, посторонней, но внутри разливалось приятное тепло к этим людям. Жаль, что рядом не было Матвея разделить мою радость, но я обязательно расскажу ему.

— Как же я завидую братьям, что у них такие замечательные родители, готовые просто так помогать даже чужим. Я