Марена и Кощей - AlanaDargo

Кощей посмотрел на неё с прищуром, его губы изогнулись в усмешке.

— О, как же мне нравится твоё упрямство! Ты словно огонь — никогда не знаешь, когда вспыхнет, и сколько урона может причинить. Я думал ты уже согласна быть послушной и милой, но ты снова решила показать свои иголки?

Её сердце заколотилось быстрее, она прибавила шагу, но он цыкнул от боли, и ей пришлось идти медленнее.

Притворяется! Издевается!

— Не хмурься, Марена! — засмеялся он, поднимая ягодку к её губам. — Нет, ты не игрушка, в тебе столько стержня, что это возбуждает. Даже когда ты стоишь на коленях, ты смотришь на меня, как на мокрую крысу. Мне нужна такая женщина. Разве это непонятно?

Она стиснула зубы, но не смогла удержаться от волнительной дрожи, когда его рука коснулась её лица. Когда Кощей слегка прижал её к себе, она не пыталась вырваться. Да и зачем?

— Видишь, как хорошо мы проводим время. Разве тебе неуютно? Каким ты хочешь меня видеть? Все зависит от твоего поведения. Полюби меня, несносная ведьма, я не хочу больше причинять тебе боль. Не вынуждай меня этого делать.

Марена замешкалась, не зная, что сказать.

— Куда мы шли? — вместо ответа спросила она.

Кощей прижал её ближе к себе, их дыхание смешивалось в холодном воздухе. Он шагал медленно, и они двигались по снежному пути, проложенному среди деревьев и прилавков. Торговый район заканчивался, и они вышли к воротам.

— Я хотел показать тебе это, — он махнул рукой в сторону ворот, но Марена уже сама заметила толпу, одетую как попало, грязные, худые, они еле волочили ноги. Их сопровождали всадники, вооруженные пищалью и кнутами.

— Они заключенные… Я отдал Нави головорезов и убийц. В этот раз мирные души целы. Насколько сильно трепещет твое сердце, когда видишь, как я отдаю расколу толпу этих головорезов?

Марена бросила на него быстрый и возмущенный взгляд.

— И что я должна сказать? Жители моей деревни мертвы. Это слишком поздно!

Кощей остановился, и вздохнул.

— Я хотел показать тебе, что ты меняешь этот мир к лучшему. Я мог бы найти еще один поселок. Это не трудно. Но увидел сколько боли и горя было в твоих глазах… И решил, что выберу тех людей, о которых никто не будет скучать.

«Как же он ужасен! Стоит лишь на мгновение забыть, как он напомнит!»

— Думаете у них нет никакого кто будет по ним скучать?

— Думаю, нет. Монстры не заслуживают любви. Ведь так?

Марена нахмурилась, ощущая ком у горла, не зная, как с ним таким себя вести.

— А можно ли совсем обойтись без жертв? — бросила она.

Кощей помолчал, но ответил:

— Раньше я мог сдерживать эти силы вместе с моей женой. О…эта женщина, — Кощей вздохнул. Он что ее любит? — Но, увы, она захотела развлечений и плясок, и бросила меня и Навь на произвол судьбы. Вся моя жизнь крутиться вокруг раскола, если я перестану его подкармливать, то этот мир исчезнет. Я и раньше проводил свою жизни среди холода и призраков, но теперь даже среди живых, я прикован к расколу, как цепью. Я не могу о нем забыть.

Его слова точно отбросили холодную тень на ее сердце.

— Исчезнет?

— А ты думала, что Навь рано или поздно свернется в клубочек, и скажет, что наелась?

— А если твоя жена вернется… возможно ли будет остановить раскол?

Кощей взглянул на неё с недоумением.

— Нет. Потому что я её убью, — произнёс он, его голос стал тихим, словно она задала слишком интимный вопрос.

Как гром среди ясного неба, это признание поразило Марену.

— Это... жестоко, — шепнула она, — вы хотите убить свою же жену?

— Она сделала свой выбор. Я никогда не прощу её предательство.

Марена ощущала, как между ними сгущается напряжение, исходившее не только от слов, но и от той неясной симпатии, которую она уже чувствовала к нему. Каждый шаг приближал её к загадочному, мрачному миру Кощея. И как бы она ни хотела отстраниться, он всё сильнее затягивал её в своё болото.

Уже по возращению он неожиданно сказал:

— Кажется, я еще долго буду болеть по твоей вине. Приходи ко мне каждое утро. Будешь мне помогать.

И разве Марена могла ему возразить?

ГЛАВА 29.

Сарай был заброшен вне всяких сомнений. Крыша провалилась, бревна выпали из стены, куски коровьего навоза уже рассохлись и не скрывали дыры толщиной в два пальца.

Марена крепко сжала в руках грубую веревку, за которую волокла мешок.

«Эту ведьму нашли в сарае, где она рубила курам головы, и складывала туши, покуда они гнили, она свою волошбу грязную творила на смерти…»

Марена тряхнула головой, отметая мысли. Позже она слышала, что ведьма так примерзла к столбу, что ее топором откалывали. Пальцы так и остались там.

Птиц Марена наловила сама — для этого сделала ловушку с зерном. Пичуга, попав в нее, коченела от холода.

Просить у ключника тушки были слишком рискованно и подозрительно. Баюн и так ест, как десять мужчин! А если еще она… А вдруг кто додумается зачем ей трупы животных!

Да и сейчас она творила черт знает, что…

Нашла этот сарай в Гордеевых владениях, у реки, никому не нужный, кажется.

А вдруг охотники или рыбаки мимо проеду? А вдруг Малюта ее выследит?

Скрипел от ветра разрушающийся потолок. Под ногами шуршала старая солома. Марена вытряхнула содержимое мешка и потянулось живое к мертвому — ее бледные руки к трупам.

И к каждому пальцу прилипала холодная, острая нить, которую можно встряхнуть, а вместе тряхнуть, как целое полотно. И мир зашатается…, опрокинется… Страшная сила таилась в этих нитях, потому как весь мир соткан из них, как лоскутное одеяло.

Марена еще не понимала, откуда пришли к ней такие мысли, но где-то в глубине души уже догадывалась, что слишком большая для этого маленького тела, в котором заперта.

И нужно рвать это маленькое тело на куски, чтобы выбраться наружу! Рвать, не щадя, потому что в отражение на нее уже как седмицу смотрит чужое лицо.

Чтобы она не сделала, хуже уже не будет… Она и так угодила в такую петлю, что можно лишь барахтаться и ждать, пока она затянется на горле.

«Достаточно ли она беспомощна? Загнана?» — спросил у нее Кощей на