Марена и Кощей - AlanaDargo

— Значит можешь убить Кощея?

— Мареночка… — Баюн прижал уши. — Неужели ты настолько сильно жалеешь мне пищу? Какое у тебя черствое сердце!

— Я не шучу, Баюн, — крикнула Марена. — И мне ни черта не смешно! Я пыталась отравить Кощея, а потом, по-моему, ранила его… Как думаешь, что он сделает со мной!

Баюно выгнул спину колесом, шерсть встала дыбом.

— Мы умрем! — заголосил он, бегая по горнице там, как будто ему зад перцем посыпали. — Ты подписала нам смертный приговор! Скоро за тобой придут… И за мной! А я так еще молод! Нам срочно нужно обратиться за помощью к бессмертным. Пусть соберут суд старейшин! Я еще не сделал ничего прекрасного для этого мира!

Марена не дослушала его вопли, как вдруг бросилась из избы на холод.

— Ты куда? — прокричал он. — Решила оставить меня одного, когда я так страдаю?

А когда дверь закрылась Баюн, уселся на пол, о чем-то задумался, и принялся спокойно вылизываться, и умиротворённо урчать.

На улице было сумрачно. То ли утро, то ли глубокий вечер.

Марена упала на колени в снег, принялась разгребать его как собака.

— Где ты? Проклятье! Где ты?

Она вытерла взмокший лоб, посмотрела на терем Кощея. Окна тускло светились.

«Может все это было сон? Почему он не убил меня после всего?»

Какая разница! Теперь он точно превратит ее жизнь в кошмар!

Ветер гулко завывал над головой, снег обжигал ступни и пальцы.

Марене начало казаться, что она сходит с ума. Если бы ее сейчас кто-то увидел, в одной рубахе, красными от холода руками роет снег, как собака, то непременно подумал, что блаженная.

Скоро рубашка стала мокрой насквозь и задубела, превратившись в лед. Царапала кожу как стекло. Но снега не становилось меньше, он наваливал, и наваливал… Тяжелый, слежавшийся в толстые и тонкие пластины, которые крошились под пальцами. Взрывался снежной пылью в кулаках. Один сугроб выше другого, вокруг ее избы снег почти не чистили, и можно было утонуть по пояс. Уже начали подвывать собаки, кое-где зажигаться свет в темных окнах. Сейчас, кто-то непременно выйдет и увидит ее.

«Проклятье!»

Марена ударила кулаком по снегу.

«Проклятье!»

Встала на ноги. Злость нарастала. Неужели нет никакого способа избавиться от Кощея? Неужели ничего ей уже не поможет?

Она закричала в глухую темноту двора, и снег взорвался белым от сильного порыва ветра. Марену трясло с ног до головы. Смерть пришла к ней из самой земли, горели ступни, горели пальцы - ее окружал мир сна и умирания. Что-то возродиться вновь, когда придется весна. Но сейчас земля была полна смерти. Марена ощущала ее, как ветер на волосах.

Она тут же рассмеялась, вцепившись пальцами в волосы, что превратились в жесткий, замёрзший колтун. Она чувствовала себя иначе, как-то по-другому…

И тут ее взгляд нашел то, что она искала. Среди снега блеснул осколок зеркала.

***

Зима волком прошлась по Навийграду. Утром Марену встретили вести, что прямо за воротами нашли закоченевшего мужика в тулупе, это когда она в одной рубахе снег разгребала. И даже не закашляла. Всем было холодно. Ругались, что морозы нынче свирепые, а ветра злющие.

И только Марена слушала это удивленно, точно холода ее стороной обходили.

Ночью она вернулась и села к печи. Оттаяла как снегурочка. Косы от воды потяжелели, рубаха размокла и обвисла.

А она терла зеркало красными пальцами и ждала. Баюн бегал вокруг нее:

— Это же зеркало бессмертных! Кто тебе его дурехе дал? Ты с кем говорить собралась, безумная?

— Если ничем помочь не можешь, просто оставь меня в покое! — крикнула на него Марена.

Баюн опустил уши и слегка поник, ушел молча, за печку, и от обиды долго не показывался.

А Змей наконец-то ответил.

— О, не уж-то передумала! А то я уже устал на снег глядеть, — он улыбнулся.

— Как я тебе вижу? Ты же сейчас сидишь в темнице, в облике змея, — спросила Марена, начиная издалека. Не хотелось признавать, что из всех способов убить Кощея — у нее остался самый безумный.

— А это… так это мой образ в зеркале. К тому же лишь часть, самая красноречивая и обольстительная. У меня еще есть… ммм… лики, но они такие зануды. А что красив безумно, так это знаю! Не трать время на комплименты.

— Что? — Марена скуксилась, как от горькой редьки. — Ты похож на пригожую бабу! Знаешь ли, не каждая женщина считает это красивым.

— Правда? А зачем ты так оделась?

Марена кинула взгляд на свою мокрую рубашку и закрыла ему вид на грудь, сквозь просвечивающуюся ткань, перекинув волосы со спины на плечи.

— Ну уж для тебя, конечно, старалась, возбудить твое дряхленькое, старое нутро. Что? Груди первый раз увидел? Вот уж невидаль правда!

Змей засмеялся, аж захрюкал от радости.

— Так я еще и старый! И совсем тебе не нравлюсь? Ты откуда такая взялась? Никто мне еще такого не говорил. Знаешь, сколько баб под мной и передо мной мялось, и цвело как мак. А кто для тебя красив? Может, Кощей. Он-то на бабу не похож. Скорее на коршуна, что жрет добычу живьем.

— А ты предпочитаешь поджаренную?

Змей засмеялся, сверкнув белыми зубами, и облизал клык.

— И как же мы будем с тобой договариваться, раз ты такая дерзкая? Может и в помощи моей не нуждаешься?

Марена нервно облизала губы, ей хотелось зашвырнуть зеркало за печку, там, где мыши и крысы частенько помет оставляют. Но разве у нее есть выбор!

— Нет, мне нужна помощь…

Змей захохотал и захлопал в ладоши.

— Если будешь так вести себя, — разозлилась Марена.

— То, что? Ты найдешь другой способ избавиться от Кощея? Ве-се-на… Какое прекрасное имя. Оно теплое, яркое и нежное, как зелень, что пробуждается из-под снега, но смотрю в твои глаза и вижу смерть под снегом. Кто ты, очаровательная мигера?

— Разобью! — крикнула Марена.

— Ну ладно! Ладно… Так что ты хочешь? Может разломить иголку? Все не так-то просто. У нас будет уговор…

«Ну, конечно, куда без уговоров с этими бессмертными монстрами!»

— Поди к царице, и покажи ей зеркало. Она меня давно ждет.

— Что?

— В отличие от тебя Людмила Васильевна оценила мою красоту, и очень сильно обо мне тоскует. Там и обговорим детали.

Змей