Марена и Кощей - AlanaDargo

— Она была моей опорой… что значит нежность? Любовь? Мы дополняли друг друга, как одно целое! Хватит этой ерунды! — крикнул Кощей скоморохам. — Покажите, чем все закончится!

«Эй!» — возмутились зрители.

— Если не нравится, ну так и топайте отсель! — крикнул хозяин балагана.

В этот момент скоморох в черном пал, пронзенный мечом, и влюбленные восторжествовали. Зрители кричали и хлопали от восторга. Да как они смеют! Кощей вскочил со скамьи и обнажил меч, яростным ударом разнес подмостки в щепы. Скоморохи в ужасе закричали, зрители бросились бежать.

Кто-то узнав его, попадали на колени, закрывая головы руками. Скоморох в черном запутался в декорациях, и полз от Кощея по земле, выпучив глаза от ужаса.

Один Пятушка сидел на скамье и продолжал с интересом наблюдать за представлением.

— Ладно, — бросил Кощей, убирая меч в ножны. — Посмотрим, что из этого получится.

— Куда все бегут? Еще же ничего не закончилось... А что финала не будет? — удивился Пятушка.

— Н-не будет, — запинаясь выдавил хозяин балагана.

— Идем, дурак. В финале она все равно останется с тем, кто в черном, — бросил Кощей.

— Погодите, ваше бессмертие, там вроде было не так…

Кощей взглянул на слугу испепеляющим взглядом, и тот поспешно вскочил со скамьи, и послушно закивал:

— Как скажите, как скажите, — и торопливо последовал за ним к привязи, где они оставили лошадей.

Кощей промолчал. Конечно же, он знал, что человек в черном всегда проигрывает.

***

Марена так испугалась встречи с Кощеем, что даже забыла про Баюна, что от Яги ей якобы послан. Весь день, как в горячке. Щеки красные, глаза огромные. Вскакивала, как птица со скамьи и металась, хотелось бежать прочь из избы. В стужу, в заснеженные леса, спрятаться в своей старой избушке и никогда ее не покидать. А в груди все сжимается, и дышать нечем.

«Дам ему яд, и сама сгину!» — отчаянно билось в голове. «А может не давать? А может как-то получиться потерпеть?»

Умирать страшно, даже если уже возрождалась.

А потом она вспоминала их диалог, и снова чего-то пугалась.

«О Весене никто уже не слышал более двух весен…»

«Совпадение? Неужели это я дочь сумасшедшего Ротибора? Мясника и убийцы?»

Но почему же иногда в голове такие странные картины, как будто две жизни прожила. Вот бы еще понять, что правдиво.

Марена не заметила, как задремала, и в этот раз ей приснилось зеркало. Вот идет она к нему обнаженная и босая, и только буйная копна белых, как снег, волос укутывает тело. На нее смотрят тысяча ликов — девушка, что идет с покоса, рыжеволосая и улыбчивая, женщина что вдовой растит восемь детей, девочка, что отчаянно мечтает поплыть на корабле, как ее брат. Сотни жизней, сотни лиц… И ни в одном из них она себя не узнает.

«Где мое лицо?» — закричала она во сне, и проснулась вся в слезах.

— Я не Весена, — сказала Марена в тишину. — Это не мое имя. Я не могу ей быть.

Она бросилась к оловянному блюду, вглядываясь в свое лицо.

Такое привычное, и странно чужое…

«От кого же я убегала? Почему мне так сильно жалко этого Радимира?»

Он так страшно умирал… — пронеслось в голове.

За окном уже смеркалось. В избе было холодно. Она дрожащими руками натягивала на себя красивую рубаху, расшитый синий кафтан, и обязательно поясок с ядом. Тело колотила дрожь. Тяжелые серьги, браслеты и мониста, точно кольчуга, легли поверх ее одежды. Она шла не ублажать своего врага, а сражаться с ним. Она шла, чтобы его убить.

Пришел Пятушка. Марена ждала, взгляд тяжёлый, как у ледяной царицы. Она вышла во двор и только тогда поняла, что забыла обуться. Но не повернула назад. Шла к нему босиком, по обжигающему снегу, и холод этот собирался в самую глубину ее сердца, добавляя решимости.

— Застудитесь, ласонька, — горбун увидел ее голые ступни. — Зачем же это? Сляжете с чахоткой?

Он скинул с себя телогрейку и бросил ей под ноги.

— Стойте, принесу сапожки.

Она не дождалась, переступила телогрейку, да так и поднялась в терем Кощея. Вошла в покои и Кощей, взглянув на ее голые ноги, вскочил со скамьи.

— Ты что?

— Пришла к вам, ваше бессмертие, по первому вашему зову.

Он подхватил Марену на руки и усадил на скамью, рядом с жарко растопленным камином, снова сам неожиданно горячий, пальцами растер ее ступни, и недовольно нахмурился, убирая руки. — Ты заболеть хотела? Умереть? Сбежать от меня?

Марена пожала плечами:

— Никогда не простужалась. Холод меня не пугает. Мне зимой хорошо, лучше, чем летом.

Оглянулась и увидела, что в этот раз ее ждет накрытый стол, кипящий самовар, и жареная птица в меду. Она прижала холодные пальцы к его полыхающему лбу.

— А вы что заболели? Такой горячий как печка. Неужели чай пить будем?

Кощей опустил взгляд, верхняя губа дернулась от недовольства, как у кота. Поднялся. Сел рядом, и посмотрел ей в глаза.

— Будем, если ты хочешь.

— Зачем я вам? — тихо спросила Марена. — Сколько у вас женщин было, море, зачем вам еще я?

Кощей нахмурился еще сильнее, ответил:

— А если их не было…

— Что?

— Никто не может меня коснуться. Никто кроме тебя. Еще когда ты укусила меня в шею и выжила, я хотел оставить тебя себе. Но ты была так дерзка. Сложно быть мной и прощать чью-то дерзость, когда на тебя смотрят твои подданные.

— Думаете, это поможет мне как-то забыть эту боль, когда вы меня истязали? Мне должно стать легче?

— Я не жду прощения своим поступкам. Меня невозможно простить. Многие те, кого я обидел, уже давно гниют в могилах. Я просто хочу, чтобы ты понимала почему я так поступаю.

— Зачем вам мне что-то объяснять?

— Потому что я счел это нужным. Каждый несет свое бремя. Мне нужно внушать ужас своим врагам. И чем я страшнее, тем сильнее они меня боятся.

«Замолчи! Не смей извиниться, не смей становиться лучше! Не сейчас, после всего, что сделал! После того как я решила тебя убить! Не смей!»

— Это лишь оправдания, — пробормотала она. — Что же вы, ваше бессмертие, чай налили, а не предлагаете? Ждете пока остынет?

Кощей чуть дернул уголками губ в намеке на улыбку.

—