Марена и Кощей - AlanaDargo

Баюн принес новости из поместья Омелова еще в темницу, но Марена не видела своей жизни дальше покоев Кощея. И какой смысл думать о проблемах Василисы? Пусть она сама свои проблемы решает. Тем более они куда громче, чем Марене этого хотелось.

— Куда это ты так вырядилась? — крутился рядом Баюн. — Он отпустил тебя?

— Да, — глухо ответила Марена, черня брови углем.

— Да ты и так яркая, как маки под солнцем, куда ты мажешь эту пакость! — фыркнул он. — Вот теперь похожа на девиц, что в порту моряков поджидают!

— Какая разница.

— Мареночка… — Баюн потерся о ее ногу. — Что ты удумала? Что-то плохое?

— Все хорошо, пухляш. Я непременно тебе позже все расскажу.

«Прости, но мы вряд ли снова увидимся...»

Наряженная, пахнущая, как сладкая ягода, она сидела на скамье и ждала своего часа. Руки мелко дрожали. Она снова и снова собирала волю в кулак для сегодняшней ночи, и ощупывала поясок на талии, куда аккуратно вшила сосуд с ядом.

«Я убью его… и на этом все закончится…»

Сумерки сгущались, но от Кощея не было вестей.

Он просто не мог забыть… Решил поиздеваться?

Когда за окном забрезжило утро, стало окончательно ясно, что за ней никто не придет. Марена дрожащими пальцами стала расплетать волосы. На нее одновременно нахлынуло и облегчение, и жгучая ярость. Такая сильная, что она с криком схватила кувшин со стола и со всей силы запустила его в начищенное блюдо. Кувшин разлетелся в дребезги, блюдо прогнулось и со звоном полетело на пол.

Она села на пол собирать осколки, совершенно не представляя, что ей делать дальше. Ведь она уже не ждала встретить сегодняшнее утро.

***

Еще две ночи в ожидании приглашения прошли совершенно бессмысленно. На третью Марена легла спать, а на четвертый день вышла из избы.

Даже слуги смотрели с пренебрежением. Мол, вот она, та которая умоляла Кощея о близости, и была позорно изгнана из его покоев.

Лицемеры! Даже если поверили в эти сплетни… Словно никто до нее не искал этой близости? Словно потушив свет, они не передавались разврату, даже будучи не обрученными? Словно Марену нужно осуждать лишь за то, что ее грех стал общественным достоянием!

Впрочем, мало, что поменялось. Она и раньше не отличалась скромностью, и раньше ее женская честь нередко была достоянием сплетен. Единственное, что ее заботило — Ярослав. Письма от него больше не приходили.

А свою гордость она уже оставила в темной башне, и как покорная игрушка, ждала, когда ее призовут в покои Кощея.

Честь и гордость… он действительно их забрал.

Но сильнее всего с ума сводило бездействие.

Марена понимала еще немного, и она сама пойдет в покои Кощея, требовать приглашения, и потому решила отвлечься.

Благо было чем.

Баюн не нашел отголосков нави в тереме Омелова, но видел кое-что очень любопытное — гонец из царского двора. Само послание Баюн прочитать не успел, Омелов его тут же сжег.

Простые письма не сжигают.

Сжигают что-то постыдное, что-то секретное…

Послание могла прислать и Василиса, но та так сильно не желала видеть своего мужа, что его не пускали, даже близко к терему, где она проживала. Оставались лишь двое лиц, обладающих, достаточной властью, чтобы отправить царского гонца — царь и царица.

Царя Марена отмела сразу. К чему Гордею Грозному посылать зятю тайные посланий, оставалась царица…

Могла Людмила Васильевна слать зятю весточки о его жене? Могла. Но почему он их сжег? Что же было в письме? Любовные тайны? Или что-то похуже?

Людмила молода, красива, достаточно ли ей старого, обрюзгшего деда в постели? Чем Елисей Омелов неподходящий любовник? Идеальный план — свести его со своей падчерицей, а самой тайно придаваться с ним любовной связи. Вот только это не дает ответа на вопрос, как в тело Василисы попало такое чужеродное существо? На нее наложили проклятье? Она подвергалась какому-то обряду? И ничего же из нее вытрясешь, словно она боится… Не за себя же!

За ребенка? За Елисея Омелова?

Любит, ненавидит, и не желает ему смерти.

Марена поднялась в царский терем, попросила доложить царице, что ищет с ней встречи. После громкого позора, она и не ожидала, что это будет легко, однако, к ней вышла пожилая женщина и попросила ее подняться.

Людмила Васильевна сидела у большого окна. Рядом стоял небольшой столик. Совсем юная, настолько юная, что казалась еще ребенком. Марена поймала себя на мысли, что не знает, даже своего возраста.

У царицы в горнице стояло огромное зеркало в золотой оправе, и Марена невольно сравнила себя с ней.

«Кажется, я старше, но ненамного… Сколько же мне лет?»

Терем был настолько светлым, что Марена засомневалась, насколько это уютно — встречать зиму с такими огромными окнами, даже стеклянными.

Царица видимо заметила внимание Марены к окнам.

— Ах, моя слабость… Когда я была еще совсем девочкой, отец привез мне книги из империи. И там я видела настоящие дворцы с окнами. У нашего царства тоже полно достоинств, но признаться нам важнее крепость дома, чем его красота. Если раньше главной нашей проблемой были набеги кочевых племен, то теперь отсутствия вкуса к прекрасному у Кощея бессмертного. Столица самого огромного царства во всем мире похожа на каменоломню. Но надо отдать Кощею должное… уже давно не случалось ни пожаров, ни набегов, ни войн. Мы живем вполне безопасно, в совершенно некрасивом граде.

Марену уже ожидала кружка душистого липового чая, варенье, пряники, пышная сдоба, пироги.

— Присаживайся, Весена, — Людмила указала на стол, ее голос звучал мягко, приятно и очень располагал к уютному разговору. — Как ты себя чувствуешь?

Марена села на скамью. Помолчала. Нужно было хорошо подумать, о чем и как говорить с Людмилой.

— Сплетни… Они не прекращаются, — честно призналась Марена, — и я чувствую себя… опозоренной. Вы были правы, государыня, когда говорили мне не искать покровительства у мужчин. Кощей пожелал меня. А пострадала моя честь.

Людмила кивнула, словно понимая каждое ее слово.

— Люди склонны к суду и осуждению, особенно когда дело касается женщин. Но помни, что ты не одна. Все мы проходим через страдания, и каждая из нас несет свой собственный груз. И у каждой из нас есть свои маленькие тайны.

Марене не стоило, даже спрашивать, о чем говорит эта юная, прекрасная девица