Марена и Кощей - AlanaDargo

Марена взяла ножку курицы и вгрызлась зубами, мясо пряным и сладковатым соком наполнило ее рот. Вот как их кормят! Пальцы откусить можно! Она облизнула губы. Кощей ничего не ел, его глаза, жадно поблескивая, следили за ней.

И как его отравить? Кажется, он собирается закусить только мной.

В голове у Марены созрел совершенно безумный план. Она взяла чарку меда и осушила до дна. Ему предлагать не стала — не выпьет. Хмель тут же мягко ударил в голову. Свечи горели красными отблесками, пылал рыжими бликами камин, она потянулась к Кощею сквозь этот красный туман, точно нырнула в море собственной крови. Приблизилась к нему — глаза искрятся как звездочки.

— Если не хочешь, я подожду, — сказал он сухим и глухим голосом.

«Что? Еще чего! Опять с ума сходить, ждать, пока позовет! Нет, сегодня все должно закончится. Сейчас.

— Что с вами, ваше бессмертие? И правда, что ли заболели? — она лукаво улыбнулась. — Кто-то научил вас? А вы послушали? Неужто и правда я вам полюбилась? Думаете сработает?

Он недовольно дернул верхней губой, блеснув клыками, как кот, и рассерженно хмыкнул.

— Зачем меня злишь?

Марена засмеялась.

— Это правда? Вы для меня так стараетесь? Думаете полюблю? Хотите этого? Правда? Какое мальчишечье желание, ваше бессмертие. Сопливенькое. Глупое. Зачем вам любовь, когда я и так в ваших руках?

— А что, если это действительно мое желание?

— А если не смогу? Надо мной и так уже все смеются, сама вот пришла к вам, в руки упала…Что возьмете? Жизнь?

Кощей неожиданно хищно улыбнулся:

— Думается мне, у тебя есть еще что терять, моя синеглазая, — он заправил прядь ей за ухо.

Марена перестала улыбаться. Неужели Ярослава задумал убить? Ну уж нет… Ни в чем он не виноват! А тебя сегодня с собой заберу!

Марена обняла его за шею, и он тут же затащил ее к себе на колени. Кощей прильнул к ее губам, и не отпускал. Спаянный жаждой и хмелем, поцелуй бросал Марену в лихорадочный водоворот из огня и злости. Ей хотелось расцарапать ему лицо! И одновременно было любопытно насколько далеко все это зайдет. Она нащупала поясок на талии, кое-как вытащила глиняный сосудик.

Кощей уже распустил тесемки на ее горловине.

Тут Марена вдруг осознала с каким-то шоком и удивлением…

«У него давно не было женщины? Если я первая кто смог его коснуться, после жены! Или врет? А у меня? Я никого не помню…»

Красные отблески камина падали ему на лицо, Марена подыгрывала, погружая пальцы в его густую шевелюру…

Или заигралась?

Рубашка уже сползла с ее плеча. Кощей нашел губами изгиб ее шеи, прикусил кожу, засмеялся, услышав ее писк. Забрался рукой в вырез и мягко сжал грудь.

Тут же задохнулся от желания.

Его темные волосы щекотали ее кожу, от тепла камина и жара его губ на своем теле, она таяла и тянула время.

Неожиданно Кощей подхватил ее на руки и уложил на нагретые шкуры

Это надо остановить! — ужаснулась Марена.

Почему он такой горячий? Почему она не замерзает?

За их спинами потрескивал камин, свечи рассыпались отблесками огней на древо. Горницу окутывал горький запах тающего воска.

Шкуры неожиданно обожгли ее голые бедра, и Марена ахнула.

Еще немного и будет совсем поздно.

Пора!

Пальцем расковыряла пробку сосудика и, дождавшись, пока Кощей будет увлечен ее шеей и грудью, отпила глоток.

Взяла в руки его лицо и заставила посмотреть на себя. Улыбнулась. И поцеловала. Этот поцелуй мгновенно превратился в парализующий жар, но через мгновение Кощей выгнул спину, как кот, и отпрянул от нее.

Вытер рукой рот.

— Зачем ты это сделала?

Марена тихо засмеялась, а потом закашляла. На шкуры из ее рта брызнула кровь.

***

Кощей сидел возле ее маленького, хрупкого тела, но такого по-женственному чувственного, что еще недавно дышало страстью, дерзкой покорностью, а теперь жизнь стремительно покидала ее. Это он ее убил… Захотел себе, как игрушку — не услышал крика «нет», но разве можно ее игнорировать? Не захотеть обладать ей? Если вся она, каждое ее слово, подобно брошенному вызову…

Мужчина идут по этой земле, завоевывая каждую ее пядь, не может завоевать землю силой, склоняют ее правителя, словом, а женщину…

Как можно видеть такую женщину и не пожелать ее в свои покои?

Он желал, даже не близости, а видеть, как она сидит рядом, точно бойкая птичка, как смеется одними непокорными глазами. Даже в той небрежности, с которой падали полы ее кафтана была очаровательная прелесть, он хотел покорить — не покоряемое, завоевать женщину, что никогда его не полюбит.

А теперь наблюдал за тем, как жизнь стремительно покидала ее, с каждым хриплым вздохом.

— Зачем ты это сделала? — повторил он. — Я ведь согласился ждать.

— Не нашла другой способ, — она улыбнулась ему страшной, окровавленной улыбкой. — Умрем вместе, ваше бессмертие. И тебе больше не нужно будет извиняться за все то зло, что ты совершил.

Кощей склонился над ней. Его губы скривились в горькой усмешке.

— Прости, но ты умрешь одна, потому что никакой яд на меня не действует.

Вот теперь он увидел ее по-настоящему напуганной, и даже обиженной, словно это он ее предал.

Кощей нежно провел пальцем по ее щеке, стер струйку крови. Марена тихо прошептала.

— Не действует?

— Не действует, — повторил он. — Умираешь здесь только ты, моя синеглазая.

— Как это не действует? — повторила Марена. — Черная гниль не действует на тебя… Почему на тебя не действует?

— Тшш… — он погладил ее по голове, преисполняясь странной нежности.

— Не тронь меня! — закричала она. — Ты не можешь… Ты должен умереть! Иначе зачем… зачем… все это!

— Иначе зачем ты убила себя?

— О нет… — Марина глубоко вздохнула, снова выкашляла сгусток крови. — Я не хочу… не хочу одна…

— Ты так расстроена тем, что я не умираю вместе с тобой?

Неожиданно Марена, вскипев от ярости, закричала:

— Да! Почему ты еще не сдох!

Сколько же в ней ненависти! Ее не растопить нежностью и ласками! Он сам не знал зачем ему все это…

Нет, знал…

У него было все, кроме нее.

Кощей прижал ее к полу. Склонился над ней, их лица были так близко, что его дыхание горячим ветерком касалось ее горла.