Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

— Слушай, я быстро сгоняю кое-куда. Возникли сомнения, нужно посоветоваться с одним целителем.

— А этот твой целитель ничего не заподозрит?

— Вряд ли. Ему уже под двести, он безвылазно сидит в своём поместье за верлéнскими горами и давно не интересуется политикой. Тебя с собой не беру: господин Куфшо́ с предубеждением относится к хаотикам, а скандалить с ним именно сейчас — тратить драгоценное время. Никуда из дома не выходи, никому не открывай, у окна не торчи. Хорошо?

— Хорошо, — я с любопытством покосилась на дневник. — А можно почитать?

— Пожалуйста, — Бран протянул книгу и исчез в портале.

Дневник был ужасно тяжёлым: листы сжимались преобразованием, их оказалось вдвое больше, чем выглядело со стороны. На первой странице в верхнем левом углу было выведено чётким почерком «Вилена Вершо, дневник наблюдений». Соблюдая секретность, Вилена не писала ни дат, ни имён. Разные формулы и специальные термины я тоже пропускала — пробегала взглядом строго пронумерованные записи.

«Запись первая. Мне передали подопечного. На вид он совершенно здоровый младенец, спокойный, доношенный. Я впервые вижу живого хаотика. Страшно. Нет энергетического поля, даже намёка. Словно в моих руках искусно сделанная кукла. При этом он живой, гулит, улыбается. Няня смотрит на него с ужасом. Отца ребёнка интересует лишь одно: когда я смогу создать для его сына видимость энергетической оболочки. Мой ответ — через день-два — его обрадовал».

«Запись десятая. Всё Первое солнце мальчик плакал. Няня боится брать его на руки. Пришлось взять мне. Великая Тьма, это же обыкновенный ребёнок! Прижался, уснул. Утром впервые пришла мать — для официального снимка. Дотрагивалась до сына так, словно он заразный».

«Запись сто семьдесят восьмая. Зар очень похож на отца. Одно лицо: усиленная родовая линия. Очень красивый мальчик, совершенно здоровый. Прекрасно ползает, садится, рефлексы в норме, никаких отклонений. Мне поставили новую задачу: добиться постоянного энергетического свечения. Не знаю, насколько мой организм справится с такой откачкой».

«Запись триста тридцать вторая. У Зара родился брат. В Ашиноре праздник. Забегал счастливый отец, я не успела ему сказать, что старший сын начал говорить. Кажется, это никого не интересует».

«Запись триста сорок пятая. Сегодня приходила мать. Очень странно: это третий её визит за год, причём она была лишь в сопровождении доверенной камеристки. Мать спрашивала про здоровье Зара, будто я не пишу отчёты каждый день. Меня насторожила фраза о возможных скрытых болезнях. Словно намёк на что-то грязное. И ещё задело то, как брезгливо мать смотрела на сына. Зар её испугался, спрятался за меня».

«Запись пятьсот двадцать шестая. Не понимаю, что происходит! Зар слабеет с каждым днём, перестал расти. Нет аппетита, появилась вялость. Смотрю его дважды в день: показатели в норме. Мне не разрешили пригласить к нему другого целителя, сказали, я достаточно компетентна. Компетентна! Мальчик чахнет у меня на руках, а я ничего не могу сделать!»

«Запись семьсот двадцать девятая. Я практически уверена, что состояние Зара — следствие энергетического угнетения организма. К нему никого не пускают, раз в неделю приходит мать — осведомиться о здоровье сына. Каждый раз она приказывает мне выйти, и я, как наёмная служащая, не могу отказать. После её визитов Зару становится хуже. В два года он выглядит от силы на полтора. Милосердная Тьма, неужели мать способна навредить своему ребёнку?!»

«Запись восемьсот вторая. Я всё рассказала отцу Зара. Привела доказательства. Он долго молчал, затем велел сесть. Взял клятву о неразглашении, а потом… Великая богиня, как ты допускаешь такое?! Король не может быть хаотиком, значит, нужно подменить короля. Отец с самого начала всё знал, потому и перестал приходить к сыну — тяжело видеть, как мальчика сознательно калечат. В Заре ничего не осталось от счастливого здорового ребёнка — он тихий, замкнутый и немного оживает, лишь когда мы с ним остаёмся одни. Слава Милосердной, умственное развитие у него в норме, напротив, он понимает гораздо больше, чем дети в его возрасте. Он просто лишён способностей, слаб и зависим от взрослых, что сознательно им уже пожертвовали. Отец предложил выбор: или я молчу, или меня заменят другим, менее щепетильным целителем. Понятно, что я не брошу Зара!»

«Запись тысяча восемьдесят вторая. Сегодня их наконец-то поменяли. Теперь мне велено звать подопечного Кирианом. Кириан, Кир… Мы переехали в покои младшего сына, здесь намного больше места и игрушек. Я надеялась, мой мальчик повеселеет, но он забился в угол и сидел там целый день. Вечером приходил отец, ещё раз напоминал про секретность и долг перед страной. Он тоже не выглядит счастливым».

«Запись тысяча сто первая. Нас хотят отправить в дальнее поместье. Отец сообщил мне об этом лично. Кир опять спрятался, вылез только после его ухода. Приходила мать: я не могу смотреть на неё, опускаю голову. Она думает, это страх — на самом деле это ненависть. Боюсь, что с рук сорвётся преобразование и остановит её сердце. Если, конечно, у неё есть сердце».

«Запись тысяча сто вторая. Это были ужасные два дня. Я с трудом вывела отраву из своего организма. Судя по действию, вытяжка из желёз клыкояда, медленная, мучительная смерть. Очень медленная — Кир умирал бы месяц. Какое счастье, что я привыкла пробовать всю его еду!»

«Запись тысяча сто третья. Отец пришёл в ужас. Он точно не собирался избавляться от ребёнка таким чудовищным образом. Завтра мы с Киром уезжаем в поместье. Мой мальчик ещё очень слаб и бледен, но каждый лишний день в этом доме — угроза его жизни».

Мне пришлось отвернуться, чтобы не закапать слезами дневник, и посидеть какое-то время, глубоко дыша. Затем я вернулась к записям. Вилена продолжала скрупулёзно записывать факты.

«Запись тысяча двести тридцатая. Здесь, в Ущелье, не так ужасно, как представлялось. У нас вполне приличная территория. Я выбелила камни вдоль энергетического барьера. Часто подходят бестии, но мне не страшно. Самая жуткая тварь осталась в столице».

«Запись две тысячи восемьдесят третья. Кир расспрашивал меня о хаотиках. Почему он такой урод. Мне нечего было ответить. Вечером я сходила в библиотеку Академии наук: там тоже всего несколько книг. Зато есть статистика за два последних года. Чтобы получить к ней