Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

госбезопасности в шоке были. Не то что пить — нюхать страшно, а по всем показателям — сердечный спазм. В общем, не вмешайся Бранден, моя жизнь оборвалась бы в двадцать девять лет.

Он глубоко вздохнул.

— Долги надо платить. Хотя, видит Тьма, если бы у меня был хоть крошечный шанс, я не отказался бы так легко. Впервые мне подумалось, что жена — это не ограничение свободы, а уютный дом, счастье возвращаться по вечерам, когда тебя ждут… Ты смеёшься?

— Не обижайтесь, — виновато произнесла я. — Арвель, из меня самая неподходящая для вас жена. Вести хозяйство не приучена, готовить умею разве что бальзамы и микстуры.

— Научилась бы, — с тоской отозвался он.

Я покачала головой.

— Дело даже не в этом. У меня отсутствует понятие уюта. Откуда мне его взять, если десять лет я провела в специнтернате, а следующие десять — в комнатушке школьного общежития? Да и не гожусь я в хозяйки аристократического поместья. Не привыкла к размаху. Знаете, о чём я мечтала весь последний год?

— О собственной квартире? — предположил Арвель.

— О нормальной съёмной комнате, — я усмехнулась. Квартира! Ещё бы особняк сказал! — Чтобы никто не врывался без предупреждения, и полное окно вместо половинки, и дверь запиралась, а ключ был бы только у меня. И ещё — о работе, пусть за пять сотен шезов, только настоящей, у целителя.

— Ты не прожила бы на пятьсот шезов, — тихо сказал он.

— Никто не заплатит хаотику больше.

Четвёртое солнце скрылось за горами. Одновременно с противоположной стороны взошло Первое солнце, и поляна перед домом засияла голубым.

— Иржина…

— Ши, — поправила я. — Пожалуйста, не зовите меня Иржиной.

— Ши, — Арвель еле уловимо поморщился. — Хочу, чтобы ты знала. Если ты всё же решишь работать помощницей господина Каруша — я не собираюсь тебе досаждать. Я не Динтер, умею держать себя в руках.

Его слова вернули меня в реальность. Динтер. Катрина. Суд. Обвинение в клевете. Ещё ничего не закончилось.

— Арвель, — встрепенулась я, — меня ведь считают погибшей, да?

— Госпожа Бирош точно.

— Не говорите никому, что я жива. Хочется хоть недолго побыть в безопасности.

— Ты в безопасности, — Бран бесшумно проскользнул в комнату и сел рядом со мной. — Я больше не повторю свою ошибку. Тебе навредят только через мой труп.

— Страшновато звучит, — хмыкнула я.

— Но ход твоих мыслей мне нравится, — продолжил Бран. — Пусть Килиана считает тебя мёртвой, а меня — раздавленным горем. Так даже лучше: суд над Зейлой Аржад пройдёт без твоего участия. Там достаточно моих показаний, да и Аржад не отпирается. Зато твоё появление на процессе Фершо станет для них сюрпризом.

— Бранден, а что с иском, выдвинутым Фершо? — с тревогой спросил Арвель.

— Суд будет разбирать всё в рамках одного дела, это высочайшее повеление Его Величества, — Бран зевнул. — Дай Ши поспать, и я тоже лягу.

— До завтра, — Арвель поднялся. — Значит, Иржина Шиано пропала без вести.

Не сговариваясь, мы с Браном кивнули. После ухода Арвеля у меня вырвался вздох облегчения.

— Он снова звал тебя замуж? — нарочито небрежно поинтересовался Бран.

— Напротив, пообещал, что не будет досаждать.

— Это хорошо, — в голосе прозвучала плохо скрываемая радость. — Раньше Арвель не сдавался так быстро… Ши, спокойного солнца.

— Спокойного солнца, — откликнулась я.

Глава 27

Меня разбудили громкие голоса.

— …Невыносимо, Бран! Какая наглость — просидеть в приёмной четыре солнца подряд! Я дважды отправлял секретаря, на третий раз вышел сам. Сказал этому Фершо, чтобы ступал вон. Если начать спускать оскорбления Ашино, то так недалеко и до подрыва авторитета… что? Что ты кривишься?!

— Зар, из всех наших законов закон о защите королевской чести — самый дурацкий. Не будь острой необходимости прижать Фершо, в жизни бы о нём не вспомнил.

— Ещё бы! Фамильярничаешь с егерями, ведёшь себя словно рядовой аристократ… Не приступал к изменению ауры?

— Понятно, зачем ты заявился с утра пораньше. Нет, Зар, мне было не до того.

Долгую паузу прервали шум отодвигаемого стула и шаги.

— Ты её так и не нашёл?

— Нет.

— А…

— Зар, возвращайся во дворец. Мне скоро на суд.

— Удачи.

Я выждала минут пять, поднялась и оделась, в очередной раз пожалев загубленную новенькую форму. Зеркало в ванной комнате отразило нисколько не изменившуюся меня, даже волосы были той же самой длины. Ни шрамов, ни молодой розовой кожицы. Способности Брана уникальны. Представить хотя бы на секундочку, что это не случайность, а закономерность развития человека, — голова кружится от будущих возможностей. Люди с безграничным резервом, высокоуровневые целители и менталисты…

Хотя, похоже, я ошибалась. Счастье не в способностях.

— Ши! — стукнул в дверь Бран. — Знаю, что ты встала. Бегом завтракать! Времени в обрез, а ещё надо на тебя невидимость наложить.

— Ты берёшь меня с собой? — я выскочила на кухню. — Под невидимостью?

— Да. Посидишь там в уголочке. Зрелище наискучнейшее — суд закрытый, обвиняемая во всём созналась, свидетелей не требуется. Я присутствую лишь потому, что сам настоял: хочу удостовериться, что Аржад получила по заслугам. Конечно, Ши, её не посадят на четверть века, как за убийство, но пять-семь лет тюрьмы дадут точно.

— А родители Зейлы?

— Их не пустят — она же совершеннолетняя, в представителях не нуждается. Всё пройдёт очень быстро и предсказуемо… Ешь кашу, зря я старался, что ли?

Кашу я заглотила за секунды, не чувствуя вкуса, дольше мыла посуду. Бран за это время переоделся в форму и тщательно пригладил вечно встрёпанную шевелюру. Я хихикнула:

— Вид у тебя как с рекламного плаката. «Защищайте Ашинор — вступайте в ряды егерской службы!»

— Для суда само то, — усмехнулся Бран. — Зря Бризар ворчит: я создаю Ашино репутацию истинных благодетелей. Как-то даже предложил напечатать собственный портрет в форме на фоне Ущелья с подписью «Ашино на страже покоя и мира».

— И?!

— Зар пришёл в ужас. Он