Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

доступ, пришлось просить отца Кира. Сейчас я читаю, и волосы встают дыбом. Хаотики рождаются у самых знатных семей, среди простых людей — единицы. Конечно, можно предположить, что везде за пределами Валдора таких детей сразу убивают, как это было всегда. И всё равно, стоит задуматься».

«Запись три тысячи шестая. Сегодня у Кира прорвались скрытые способности. Я думала, мир рухнет — такая это силища. Барьер не выдержал, пришлось ставить заново. Сижу без сил. Кир наревелся, спит. Он переживал больше меня».

«Запись четыре тысячи триста семьдесят четвёртая. Киру ровно двенадцать лет. Он не хочет разворачивать подарки, присланные отцом. Он ненавидит своих родителей, он ненавидит меня, он ненавидит себя. Бесов подростковый возраст. Я заперлась в спальне и вычерчиваю шкалу Суджо. Тринадцать веков никто не может перепрыгнуть через сотку. Как только человек подходит к грани, у него рождается хаотик. Насмешка Милосердной? Или ещё что-то, чему мы не можем найти объяснение, поскольку убиваем хаотиков на шестой день после рождения? Кир совершенно нормальный. Он не болен, не отклонение, не урод. Энергия, которая вырывалась дважды, превосходит всякую мыслимую энергию. Это не сотка, это бес знает что. Неудивительно — у его отца девяносто девять, у матери сто. Запросила статистику за десять лет».

«Запись пять тысяч сто пятнадцатая. Ненавижу подростковый возраст! Уволюсь к бесам!»

«Запись шесть тысяч пятьсот восемьдесят восьмая. Состоялась свадьба «старшего» брата Кира. Нас заставили присутствовать. Я держала поле три солнца подряд, совсем без сил. Тот, кому Кир отдал своё имя, и вполовину не так красив, как мой мальчик. Мальчик… Кир уже не мальчик. Поймала себя на недостойных мыслях, пришлось напомнить себе о долге целителя, о разнице в нашем положении. Не помогло».

«Запись семь тысяч триста тридцать третья. Мы опять разругались. Беда в том, что два года и двадцать — одно, а двадцать и тридцать восемь — уже иное. Кир выглядит старше меня. Энергетические травмы не прошли бесследно. Но хуже всего то, что я больше не могу смотреть на него как на подопечного. Великая Милосердная Тьма, что мне делать?!»

«Запись семь тысяч триста тридцать шестая. Кир меня любит! Любит! И я люблю его больше жизни! Милосердная Тьма, благодарю! Теперь мне ничего не страшно».

«Запись семь тысяч шестьсот вторая. Мать Кира пришла в ярость. Она надеялась, что Кир тихо угаснет, вместо этого у неё появится внук. Их дом в трауре. Официально у её невестки родился мёртвый ребёнок, но я, кажется, догадываюсь, в чём дело. У брата Кира сотка, у его жены — девяносто семь. Маленькому хаотику не позволили жить. Бедный наш мир».

«Запись семь тысяч семьсот двадцать пятая. Освальд, мой дорогой мальчик — хаотик. Если бы Кир был полноценным, он унаследовал бы отцовскую сотку, плюс мои сто. Неудивительно, что наш сын родился со спящими способностями. Я добросовестно веду статистику. Единственный вариант для сильного одарённого — взять жену или мужа с показателем ниже среднего. Но аристократы создают пары с такими же пограничными значениями. За этот год в столице родилось восемнадцать хаотиков. Мне не нравится идея со специальными заведениями, однако для неполноценных детей это единственный шанс выжить… Страшно подумать, что кто-нибудь убил бы Освальда — просто за то, что в нём спит неведомая сила».

«Запись восемнадцать тысяч девятьсот восемьдесят первая. Кир умер. Угас у меня на руках. Милосердная, за что?!»

Я сморгнула слезинку и перелистнула сразу много страниц.

«Запись сорок четыре тысячи сто шестьдесят третья. Великая Тьма! Я не могу измерить уровень силы у своего внука! Прибор зашкаливает. Месячный младенец, он уже двигает предметы. Я забрала его из спальни Лорейны. Она только рада: ей страшно. Утром Бран поджёг взглядом занавеску. Приходится постоянно держать его под барьером: построит портал и удерёт. Попыталась поговорить с Освальдом, но сын меня словно не слышит. Он не такой, каким был Кир, ему безразличны проблемы других хаотиков».

«Запись сорок четыре тысячи сто семьдесят девятая. Разговаривала с Его Величеством. Ответ один: обнародовать данные нельзя. Все мои доводы разбились о стену из страха, что вскроется история с подменой. Кстати, король плохо выглядит. Хорошо, что у него есть наследник».

«Запись сорок семь тысяч восемьдесят пятая. Освальд и Лорейна погибли. Я пережила мужа, пережила сына. Силы часто отказывают мне, но нужно держаться. Страшно за Брана. Та тварь ещё жива. Я показала Брану тайник с дневником и предупредила: читай только тогда, когда я уйду за Пелену. Было искушение вообще ничего ему не рассказывать, но во сне я видела Кира. Мой любимый строго смотрел на меня, и я поняла: Бран должен знать. Пусть это будет его дополнительным щитом».

Последняя запись была сорок семь тысяч четыреста седьмой и очень короткой.

«Я угасаю, как угасал Кир. Скорее бы к нему! Но ах, как жаль оставлять Брана! Мой дорогой внучек, ты — истинное сокровище Ашинора. Найди средство помочь родиться таким же уникальным детям. Миру нужны хаотики. За ними будущее».

Я закрыла дневник, но голос Вилены Вершо всё ещё звучал в голове:

«Миру нужны хаотики».

Глава 29

К моему заплаканному виду Бран отнёсся с пониманием.

— Я тоже ревел над бабушкиным дневником.

— Тебе было девять лет!

— Двенадцать. В интернат меня забрали до того, как я сообразил залезть в тайник. Наверное, и хорошо. В девять я мало что понял бы. В двенадцать-то не всё понял, а в формулах и выкладках разобрался только после университета. Школьную программу бабушка мне дала, но она, сама понимаешь, довольно усечённая.

— Ты не ходил в школу?! — вдруг дошло до меня.

— Ты видишь здесь школу? — Бран кивнул на окно, за которым искристо сияли снежные пики Ущелья. — Да и Бризар Четырнадцатый был резко против. Чтобы Ашино учились наравне со всеми? Жили в общежитии и ели в одной столовой с другими учениками? На что тогда существуют личные учителя?

— Не хотелось? — я поймала недоумённый взгляд и пояснила: — Общаться со сверстниками, дружить?

— Со мной дружили бы исключительно потому, что я — Ашино. Или из-за уникальных способностей. Да и не особо я схожусь с людьми. Я требовательный,