Царская гавань, или Складские истории - Екатерина Леснова

что свадьбу мы все-таки организуем. Не зря ж я столько мыкался с твоим никчёмным братцем и его бестолковой мамашей. Причем в ближайшее время и по твоей доброй волей. Все очень просто, – пояснил он, видя, как я прищурилась и с презрением посмотрела на него. – Нам эти склады ну очень нужны, ты даже не представляешь как. Пока они пустовали, мы спокойно занимались своими делами. Но потом твой отец выкупил их и решил реорганизовать. Плохая была идея, – издевательски улыбнулся Виталь. – Вот честно, не пришла б ему в голову эта идея, так и жив бы был.

Больше мужчина не казался мне ни симпатичным, ни приятным, теперь в полной мере ощущалась вся его змеиная или даже крысиная натура. Этот холодный прищур глаз, тонкие губы, сложенные в ехидную улыбку. Сейчас он и вел себя расслабленно, с наглецой.

– Ну, да ладно, это больше на совести Гришки. А играть надо меньше! – Виаль озорно погрозил пальцем. – Особенно с опасными людьми.

Меня так и подмывало спросить, но похоже, что Виталь и сам был не прочь поговорить, поэтому я пока молчала.

– Вот и проигрался Ушатов не тем людям, а батюшка твой страсть как не любил игроков. Он ведь Гришке даже златого не давал, сколько б мачеха твоя ни ныла. Так вот и подписал себе смертный приговор.

– То есть это Григорий отравил отца? – Помимо воли, в голосе проскользнули горькие нотки. – Только лишь из-за карточного долга и отсутствия денег?

– Пф, только лишь?! – Виталь прихлопнул в ладоши. – Там суммы такие, что слова «только лишь» здесь неуместны. Ну, да ладно, так вот твоя семья и попалась на крючок.

– Они мне не семья, – с неприязнью проговорила я, поджимая губы.

На глаза навернулись слезы. Вот так из-за карточного долга человек лишил жизни моего отца, который, можно сказать, пригрел его. Ведь ни Кларисса, ни Григорий не располагали ни имуществом, ни капиталами, когда папа женился на ней. И такая была благодарность!

– Семья, семья, – закивал Виталь, – мы теперь все будем одной дружной семьей, которая станет успешно заниматься морскими перевозками и хранением грузов.

– А я? Меня тоже из-за этого отравили?

– Вот тут, признаться, есть и моя вина, – чуть поубавил веселость Орлианов. – Когда ты поскандалила с мачехой, я решил, что твоя персона нам вовсе без надобности. Лишняя шумиха ни к чему. О завещании я знал заранее, но как-то не учел, что без титула потеряется часть земель. Ведь у Гришки-то долг такой суммы, что и земли бы пригодились. Да и вообще эти старомодные приставки к фамилиям открывают многие двери. Потом мы пораскинули мозгами, и когда я понял, что ты в серьез взялась за эти склады, то получается, что так даже удобнее. Днем честные склады, куда будут разгружаться корабли из Царской гавани, а по ночам через туннели будет проходить контрабанда с тех же кораблей, – улыбнулся капитан. – А главное, кто же заподозрит такую прекрасную барышню? Баронессу, которая сама, своим трудом и головой подняла доходное дело!

В голосе Орлианова проскальзывала издевка и смех. Убила бы гада, если б могла!

– Неужели так много контрабанды?

– Анна, вот ты иногда задаешь очень странные вопросы. Конечно, много! Это же порт! Здесь всегда есть что продать и купить нелегально! А еще больше найдется людей сделать это в обход государственной казны.

– А как же начальник порта, полицейские…

– Начальник порта, – снова усмехнулся капитан и покачал ногой, – господин Ругов занимает этот пост много лет. Как ты думаешь, знает ли он о контрабанде?

Его вопрос не требовал ответа, все и так стало предельно ясно. Они все здесь заодно.

– Вижу, что понимаешь. Он получает немалую долю с наших дел, а заодно и прикрывает.

– Хорошо, – кивнула я, – но зачем нам жениться? Устроил бы еще одно покушение, и делов-то.

Говорю это, и жутко становится, но ведь это действительно так.

– Да, твоему братцу-растяпе, даже и не скажешь подобное по его внешности, – делано удивился мужчина, – нельзя ничего доверить. Уж надежнее настойки Кивари вообще ничего нет. Но ты выжила, а потом я увидел все плюсы в этой ситуации.

Он помолчал немного, разглядывая меня.

– Ты умна, хватка у тебя деловая, при должной мотивации я могу держать тебя под контролем.

– Это какая мотивация?

– Для начала жизнь вот этой девчонки, узнал я ее. Она ж парнишкой переодевалась, одним из наших, восьмиконечных. Правда, милая?

– Я к восьмиконечным отношения никогда не имела, – буркнула рядом Таисия.

– Имела, не имела, но в банде состояла. Соскочить только решила, когда кровью запахло. Или ты думала, что вы только кошельки подрезать будете?

На это Таисия ничего не ответила.

– Так вот, вернемся к нашему разговору. Ты можешь стать партнером. Конечно, не равноправным, ты же понимаешь? Но жизнь твоих близких, девицы этой, няньки, кого там еще… Ну, в общем, их жизнь в обмен на добровольное сотрудничество.

– А полиция?

– А что полиция? – удивился Орлианов. – Они и до этого не нашли ни туннелей, ни главарей и дальше не найдут. Я честный капитан на службе у царя-государя. Моя семья очень предана царству. А-а-а, – протянул он. – Ты про этого хлыща Дворского?

Я затаила дыхание, очень надеялась, что Маркус хотя бы ищет меня, он же подозревал Орлианова, должен же был он хоть что-то узнать. Конечно, еще ночь, а бандиты наверняка скрыли все следы, но вдруг он что-то заподозрит.

А Нифр? Спасительница, пусть Нифр останется жив!

– И на него найдем управу. Ты не думай, восьмиконечные – это не просто портовая банда, это продуманная организация. Наших людей везде хватает. Тупые исполнители только и нужны для отвода глаз. А настоящие дела делаются на куда более глубоких слоях, – неожиданно посерьезнел мужчина.

А после посмотрел на часы, оглянулся куда-то в глубь коридора, где сгущалась темнота.

– Ладно, задержались мы, пора бы и закончить то, ради чего мы здесь. Давай поднимайся.

Он подошел ко мне и вздернул за локоть. От неудобной позы и долгого сидения ноги были слабыми, и я неловко повисла на несколько секунд.

– О, ну ладно, ладно, не настолько уж ты немощная. – Виталь поддержал меня и за другую руку. – А знаешь, нам ведь будет хорошо и в другом плане.

Он поцеловал меня, и вовсе не так, как до этого Маркус.

Поцелуй Виталя был как клеймо. Гадкое, противное. Мужчина просто впился в мои губы, грубо просунул язык, меня аж затошнило, поворочал им внутри, а потом с причмоком отпустил. Фу, ну и гадость! Я не удержалась и с удовольствием сплюнула после этого. Но Виталь на