Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Ага, – смущенно бормочет та. – Нам… повезло.

– Да уж. Нечасто случается, что преподаватель литературы оказывается в одной редакции со своей бывшей студенткой-отличницей и этим двоим поручают работу над совместным проектом. Но у нас все именно так и сложилось.

О’кей, насчет «отличницы» я немного преувеличил: Грейс едва не подавилась хлебом, а сам я еле-еле сдерживаю смех.

– Как так вышло, что ты оставил преподавание? – едко спрашивает Клэри.

– Предпочел посвятить себя своей старой страсти – фотографии, – поясняю я, пробуя суп. – Да и платят лучше.

Еще одна ложь. Кто бы знал, как мне не хватает преподавательской зарплаты!

– Чего не скажешь о доходах Грейс, – гогочет Том, и ложка Митчелл звякает о край тарелки.

– С каких это пор ты в курсе моих доходов?

– Клэри говорила. – Он пожимает плечами. – В прошлое воскресенье, когда мы обедали с Кэролайн и Маркусом…

– Клэри, какого черта ты болтаешь обо мне с моими бывшими? – рявкает Грейс, вытирает губы салфеткой и отталкивает блюдо с лососем, протянутое ей Томом.

– С твоими бывшими?

– Бывшим женихом и бывшей подругой, – уточняет Грейс. – Какое им, нахрен, дело до моей жизни?

Ругательства – первая степень бешенства Грейс. Не то чтобы у нее не было на то оснований, однако мне не нравится, что бесит ее кто-то другой, а не я.

– Да ладно тебе, не драматизируй, – пытается отбиться Клэри. – Но, признай, твоя рубрика несколько…

– «Несколько» что? Я работаю в женском журнале. Того же сорта, что насоветовали тебе выставить напоказ сиськи, нацепив платье стриптизерши на обед в День благодарения, чтобы поразить всех официантов в ресторане. Они же убедили тебя отказаться от углеводов и публикуют рекламу воды по десять баксов за бутылку. Тебе должен нравиться подобный жанр, нет?

Гляжу на Грейс и чувствую, что больше мне ничего в горло не полезет. Она уже проскочила третью степень ярости и вышла на неведомые мне уровни. Такой я не видел ее даже в университете во время сдачи реферата по Фицджеральду. У Тома вид человека, мечтающего провалиться сквозь землю. А ведь ситуацию спровоцировал именно он. И хотя я никогда не был сторонником ругани, реакция Грейс мне импонирует.

– Да ты живешь под лестницей! – обиженно восклицает Клэри.

Она еще и обижается!

– Квартиру я снимаю на деньги, которые мне платят за работу, а работу я нашла своими силами. Меня, знаешь ли, не рекомендовали в городской банк братья Донован.

Возвращается официант, убирает тарелки с супом и ставит блюда с кукурузой. Свара прекращается, температура опускается ниже нуля. Тот уходит, над столом распространяется запах бесценного белого трюфеля, однако конфликт это не разряжает. Грейс, похоже, и не прочь была бы полакомиться – это заметно по ее любопытному взгляду, – однако гордость берет верх.

– Грейси, вовсе не обязательно кидаться на меня только потому, что ты не удовлетворена жизнью.

– Как насчет того, чтобы разойтись по углам? – делает попытку Том, наливая себе моего вина.

– Я не удовлетворена своей жизнью?! С чего ты это взяла?

– Ты не осмелилась даже приехать домой на День благодарения…

Митчелл подается вперед. Похоже, если я сейчас не вмешаюсь, она взаправду набросится на Клэри. Знаю, Грейс вполне способна сама за себя постоять: она не какая-то там кисейная барышня, ей не требуется адвокат. Но если эти двое полагают, что безнаказанно могут оскорблять мою девушку – ну хорошо, хорошо, не совсем мою, – а я буду хлопать ушами, точно этот болванчик в галстуке и костюме, выбранными его женушкой, они сильно ошибаются.

– Хватит!

Вся троица таращится на меня.

– Мне жаль тебя огорчать, Клэри, но твоя сестра не пишет ничего недостойного. Она бы просто не смогла, даже когда вела эту дурацкую колонку, потому что всегда была слишком умна и проницательна. Достаточно прочитать любую ее заметку, чтобы понять – при наличии минимума мозгов, конечно, – что ее рекомендации всегда ироничны. Недаром именно ее выбрали для проекта, который даст новую жизнь «Женщине в розовом» в сотрудничестве с крупным издательским домом.

Губы Клэри вытягиваются в ниточку, словно кардиограмма ее бессердечного мужа. Полагаю, она изумлена, однако слишком задета моими словами, чтобы в этом признаться.

– Отличная новость, – выдавливает она наконец. – Извини… Я не знала.

– Знает только Элла, – сухо информирует Грейс. – Ну, пару слов я и маме сказала. Собиралась рассказать вам всем на Рождество. Простите, я в туалет на минуточку. – Она отодвигает стул и уходит.

Глава 31

ГРЕЙС

Я не должна плакать. Знаю это, но забиваюсь в туалет ресторана – размером со всю мою конурку, кстати, – и глаза мне жгут подступившие слезы.

Джим, ну почему Клэри такая стерва? Конечно, она знает, что я ее недолюбливаю (как и Элла, надеюсь), однако ее поведение – это ни в какие ворота! Жду не дождусь, когда она уберется в свой трехэтажный особняк с английским садом.

У нас с ней всегда были натянутые отношения, а после того, как братец ее мужа порезал бензопилой мое сердце, они и вовсе никакие. Потому что она обожает Маркуса и проводит больше времени с изменницей Кэролайн, чем когда-либо проводила со мной. Как представлю, что эта троица перемывает мне косточки, просто помереть хочется. Я, конечно, пережила боль разрыва, но, положа руку на сердце, не до конца. Хотелось бы посмотреть на Клэри в подобной ситуации.

Шмыгаю носом и чувствую себя ничтожеством: сижу на крышке унитаза, спрятав лицо в ладони, а за столом ждет мужчина, предложивший сыграть роль моего жениха лишь потому, что испытывает ко мне брезгливую жалость. Он защищал меня как лев. Не знай я, что все это фарс, его слова могли бы убедить даже меня, настолько правдиво они звучали. Я сама не помню, во что была одета на прошлой неделе, а он утверждает, будто в день нашей первой встречи у меня в волосах был карандаш. Сочинил на ходу, наверное. Но так хочется, чтобы это было правдой… И что это он говорил об иронии в моих журнальных заметках? Никто мне на это прежде не указывал, никто никогда не замечал булавочных уколов между строк. Не знаю, как смотреть на себя после этой лжи. Как на идиотку? Неудачницу? Мужчины, который бы действительно так думал, у меня никогда не будет. Из груди вырывается протяжный всхлип. Надо возвращаться за стол, сделать вид, что все о’кей, но я не могу, не могу себя заставить!

– Грейс, ты тут?

Вздрагиваю от неожиданности.

– Я слышу, что ты плачешь. Открой, пожалуйста.

Мэтью.

– Со мной все хорошо, – пытаюсь возражать, но прорвавшийся