Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Я в порядке. Просто жарко. — Внезапно гнилостная вонь ударяет в мой нос, и я морщусь, когда она пропитывает воздух. Она воняет так же, как василиск. — Ты чувствуешь этот запах?

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Лале бросает на меня недоумевающий взгляд. — Я ничего не чувствую, и здесь не так жарко, как в Кобане.

Она не ошибается. Здесь на много градусов прохладнее, чем в пустыне в самый разгар полудня, когда хочется зарыться в горячий песок, чтобы получить передышку. Но такая внешняя жара — не моя проблема, проблема в той, что внутри, которая сжигает меня дотла.

Притворяться, что меня интересует и я внимательно слежу за изнурительным, полным соревнований показательным турниром в честь бога солнца, когда я все еще чувствую, как король Эверлии пожирает меня между ног, — это, должно быть, новая форма пытки. Я краснею в тысячный раз со своего почетного места на специальном возвышении и троне на трибуне для зрителей, радуясь, что никто вокруг меня, включая мою наблюдательную лучшую подругу, не может читать мои сокровенные мысли.

Ты снова краснеешь, патни.

Я хмурюсь от вторжения. Ну, в основном сокровенные. Я не вижу его, но он где-то здесь.

Я уверена, что Дарриус теперь называет меня так только для того, чтобы раздражать меня, и это срабатывает. Я даже не удостаиваю ответа, укрепляя свои ментальные стены и выталкивая его самодовольный голос. Хотя у него есть все основания быть самодовольным — я никогда в жизни не кончала так много раз.

Гораздо позже, когда я не была распластана и в его власти, он объяснил, что его мантикора потребовала половину этого. Думаю, это луч света в темном царстве, что он и его зверь, по крайней мере, сходятся во мнении относительно кое-чего. А именно — меня. Жар поднимается по моему позвоночнику от восхитительно грязного воспоминания о том, как меня перегнули через мою кровать и сожрали сзади.

Я почти уверена, что в какой-то момент чувствовала когти, впивающиеся в мои бедра.

По правде говоря, я была помечена сверху донизу к тому времени, как король наконец сжалился над моим рыдающим, удовлетворенным состоянием. В конце концов, моя магия исцелила все укусы, синяки и царапины. Часть меня скучала по ним, что-то глубоко первобытное расцветало при виде грубых доказательств его притязаний, разбросанных по всему моему телу.

Жар снова пронзает меня.

Сосредоточься, Сурайя, ради самого пепла.

Я сглатываю, хватаю веер с колен и агрессивно обмахиваю им лицо. Сбоку Зиба протягивает мне стакан воды, и я с благодарностью пью его. К моему ужасу, она была свидетелем доказательств любовных утех короля, написанных на мне во время моего вечернего купания. Она не сказала ни слова, слава всем звездам на небе, но в ее глазах блеснуло что-то, странно похожее на облегчение. К утру, когда моя кожа вернулась в норму — спасибо подавленной, но эффективной магической крови, — она тоже вернулась к своей обычной тихой и эффективной манере, не упоминая о моих внеклассных занятиях с ее любимым государем.

А он, вопреки слухам в Ориндхре, любим.

Те, кто может его не обожать, уважают его. Даже Аспачана.

Волна криков захлестывает всю толпу, граждан со всей Эверлии, включая кланы кочевников. За этими турнирными событиями последуют ночи безумных пиров, которые являются центральной частью Испытания Митрала — увлекательного сочетания спортивных игр, священных празднеств и культурного зрелища.

Трибуны были быстро воздвигнуты на пересечении четырех территорий, принадлежащих Ракху, Шабре, Хамросу и Каркаду. Это священная земля для них, место, где проводятся многие из их общих ритуалов: пересечение неба и земли является центром их божественных верований.

Я не упускаю из виду, что моя магия, воплощенная симургом, также символизирует связь земли и неба. Вероятно, поэтому каждый из предводителей Аспачана стремится почтить мое присутствие и хотел, чтобы я была здесь. А также ошибочное убеждение, что я могу исцелить чуму, угрожающую их средствам к существованию. Не то чтобы я могла много сделать без полного объема моей магии.

Я с трудом сглатываю и пью еще воды, очень хорошо осознавая сотни взглядов, обращенных на меня зрителями, которые видят во мне некое телесное воплощение их богини.

Начинают бить барабаны из бычьих рогов, возвещая начало процессии. По зрителям пробегает первобытная энергия, включая почти всех дворян из Веризии, которых никогда раньше не приглашали на Испытание.

Сначала каждый из предводителей Аспачана будет представлен мне со своими дворами в демонстрации своей основной элементальной нумены, а затем начнется официальный турнир. Насколько я понимаю, здесь есть рыцарские турниры, состязания силы, рукопашные бои и даже гонки на колесницах. Я выпрямляюсь, взволнованная энергией на трибунах, когда все подаются вперед, чтобы увидеть церемонию представления на открытой арене. Несколько дюжин музыкантов следуют за барабанщиками, и эфирные мелодии пан-флейт наполняют арену.

С открытым ртом я смотрю, зачарованная, когда десятки прекрасно одетых артистов в ярких цветах кланов выходят следом и начинают танцевать, их гибкие тела извиваются, как те нумены, которые они представляют. Танцоры Ракха крутят живой огонь между своими конечностями, в то время как танцоры Каркада отправляют ленты жидкости в небо, как крошечные реки в воздухе, с каждым прыжком. Я не могу не заметить, что Захре находится в центре, одетая в синюю кожу. Капли воды скатываются по ее пышному телу, которое я стараюсь не замечать.

Он не хочет ее.

Я ненавижу тот факт, что, кажется, не могу контролировать свою ревность. У меня нет причин для этого, но слова Ани о бывшей любовнице короля ядовитым эхом отдаются в моем мозгу. Я отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на исполнителях Шабры, которые манипулируют блестящими камнями в ослепительной демонстрации ловкости, в то время как танцоры Хамроса поднимаются, кружась в воздухе на магических воздушных течениях.

Я смотрю с изумлением, как и все остальные. Даже Лале выглядит впечатленной. Каждый райс и райсса галопом выезжают на песок верхом на массивных, украшенных боевых конях под рев и крики своего народа. Райс Азес и Райс Масишта с голыми торсами, их руки, ноги и туловища покрыты татуировками, их большие мускулы намаслены и блестят. Золотые торквесы украшают их шеи.

Даже у райсс, Табити и Каран, висят замысловатые золотые украшения на толстых бронированных воротниках поверх облегающих туник, их татуировки в виде различных абстрактных животных, таких как рычащие кошки, летающие грифоны и рогатые бараны, также свирепо выставлены напоказ.

Четверо всадников резко останавливаются