Королева Ночного Неба - Амали Ховард

словно это конкретное воспоминание не хочет, чтобы его нашли. Осталось лишь несколько таких пробелов, к счастью. Но что могло быть настолько плохим? Лале здесь, и она подтвердила, что Амма и папа в безопасности и здоровы. Только о них я и забочусь.

Она приближается и вглядывается в меня.

— Что означает патни?

Я знала, что этот вопрос последует.

— Жена. — Я сглатываю и борюсь с очередным румянцем. Я всегда рассказывала своей лучшей подруге все, и сейчас не должно быть иначе. — Король думает, что я его связанная судьбой.

— Так и есть? — спрашивает она.

— Думаю, возможно. — Когда те паутинообразные темно-фиолетовые отметины под тонкой кожей ее глаз появляются снова, на этот раз я знаю, что мне не кажется. — Лале, твое лицо! — встревоженно говорю я. — Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя плохая реакция на что-то?

Она часто моргает.

— Возможно. Мои глаза чесались раньше. Может быть, из-за сидра.

— Нам нужно найти целителя.

Лале кивает.

— Хорошая идея. — Она прочищает горло. — Но сначала мне нужно кое-что сказать тебе. Это важно. Оракул…

Но затем я слышу легкий свист объекта и замечаю маленький зеленый дротик, торчащий из шеи Лале. Прежде чем я успеваю закричать или даже увернуться, острая боль пронзает меня в том же месте. Через несколько секунд мои конечности немеют, когда какой-то нервный паралич вторгается в мой кровоток.

Я знаю, что моя магия вяло выведет любой токсин, но Лале не так повезло. В замедленной съемке я вижу и слышу, как ее голова с глухим стуком ударяется о деревянный стол, когда она падает. Я понимаю, насколько я уязвима, когда пытаюсь позвать на помощь, и звук не выходит.

Одно за другим все мои чувства начинают отключаться. Мои руки остаются бесполезными на коленях, и я ничего не могу сделать, когда чувствую, как мое безвольное тело начинает оседать. В отчаянии я приказываю своей магии исцелить меня быстрее, чтобы я могла сражаться, кричать или делать что угодно, кроме как лежать беспомощно.

Используй связь, позови короля, — говорит мой симург.

Дарриус!

Но между нами странная стена. Я чувствую ее как пульсирующее препятствие, барьер какой-то, отражающий направленную мысль обратно ко мне. Это не с моей стороны, а со стороны короля. Это кажется чуждым, будто не должно быть здесь… словно кто-то создал ментальную блокаду.

Но у какого псионического мага здесь хватит сил сделать это с королем? И кто вообще посмеет атаковать его ментально? Если только…

Неужели Дарриус сам это сделал?

Яркие образы прекрасной Захре и короля наполняют мою голову, видения их переплетенных тел, ее тело, извивающееся над его. Что во имя всех звезд? Я не знаю, откуда взялись эти ужасные галлюцинации, но они не мои. Несмотря на многие его недостатки, Дарриус не лгал насчет женщины из Каркада.

Осознавая свою слабость из-за опущенных ментальных стен, особенно с учетом того, что среди нас есть могущественный псионический маг, я снова воздвигаю их. Мой симург в ярости.

Ты Хранительница Звезд. Никакая ментальная магия не сильнее нашей. Прорвись сквозь нее, Сурайя!

Я пытаюсь, но безрезультатно, чувствуя себя так, будто меня погружают под воду. Я предпринимаю последнюю отчаянную попытку, обращаясь к аздахам, зная, что их потусторонние чувства не будут скомпрометированы никаким магом.

Разулек! Индира! Если вы слышите меня, вы нужны нам. Дарриус и я в опа…

Но затем что-то врезается в заднюю часть моего черепа, и боль взрывается, моя мольба внезапно обрывается. Я могу быть Хранительницей Звезд, но я все еще заключена в замке из смертной плоти и крови.

Мои глаза закатываются, когда наступает беспамятство.

Глава 28

Похоже, проходит целая вечность, прежде чем токсины наконец начинают выводиться из моей системы. Мои веки трепещут, пропуская вспышки света. Я пытаюсь коснуться затылка, где все еще пульсирует тупая боль, но мои руки связаны. Однако я чувствую металлический запах крови... много крови. Моей?

Мое тело неудобно трясет, когда я оцениваю свое положение и понимаю, что двигаюсь в крытой повозке, с перевязанными руками и ногами. Я прислушиваюсь — звук лошадей сопровождает хруст колес повозки. Кляп завязан на моем рту, но я вдыхаю носом, чувствуя соль на влажном ветру.

С болью я приподнимаюсь, вглядываясь в щель сзади. Меня приветствует сверкающий голубой горизонт, мы на скале, и я слышу крики чаек и грохот волн далеко внизу. Где я и как я сюда попала?

Замешательство уходит, сменяясь яростью.

Кто-то, блядь, похитил меня! И ударил! И.… я оглядываю повозку, нарастает паника. Лале здесь нет.

Дарриус! — мысленно кричу я, ожидая тот же барьер, что и раньше, но его нет.

Сурайя, где ты? — его внутренний голос звучит панически, даже когда меня наполняет облегчение. Индира пришла ко мне, рассказала, что ты сказала, прежде чем исчезнуть.

Не знаю. Я вижу океан. Кто-то захватил меня.

Они ранили тебя?

Я жива.

Ярость трещит по связи.

Я найду тебя.

Дарриус был прав, когда волновался. Я не ожидала наглого похищения во время пира, когда все военные действия предположительно запрещены. И теперь я без оружия, связанная как гусь, и моя магия подавлена. Я полностью открыта и уязвима.

Я извиваюсь к отверстию сзади и морщусь. Вывалиться из движущейся повозки будет больно — но лучше, чем альтернатива. И не то чтобы я не делала этого раньше.

Я стискиваю зубы, подкатываюсь к краю и готовлюсь к боли.

— Она очнулась, — говорит хриплый голос, и повозка внезапно останавливается, но он низкий и как-то искаженный.

— Уже? — Этот низкий голос я узнаю. Масишта.

— Я говорил тебе, она сильна, — говорит искаженный голос. — Даже яд василиска не задержится в ней надолго. Тебе повезло, что на ней магические кандалы.

Яд василиска! Боги, жива ли Лале? Яд может не повредить мне, но он точно убьет ее. Шаги приближаются, и знакомые зеленые глаза оценивают меня, когда она стаскивает кляп с моих пересохших губ.

— Ничего страшного, — провозглашает Райсса Табити, и мне хочется пнуть ее по зубам. Так я и делаю, выкидывая ноги в ее сторону. Она уклоняется от удара и усмехается.

— Где Лале? — сквозь зубы цежу я. — Что вы сделали с моей подругой?

Она игнорирует меня. Ужас застывает в моем желудке, когда Масишта присоединяется к ней с гулким смехом.

— Король разорвет тебя на части, — рычу я.

— Король пьян и трахает мою дочь, — говорит он самодовольно, и я сглатываю. В нашем мысленном обмене Дарриус не звучал пьяным или отвлеченным, он звучал невменяемым. — Как и было задумано, — продолжает Масишта.

— Тебе нужно торопиться, — приказывает другой голос. —