Королева Ночного Неба - Амали Ховард

Масишта насмехается.

— Оракул говорит, что звери размножаются. У нас была договоренность. Ее за яйца аздахи.

Задыхаясь, я моргаю в замешательстве от того, что он организовал этот отвратительный обмен, но затем Рошан хмурится.

— Я ничего об этом не знаю, — резко говорит он. — Теперь отпусти ее и убирайся, пока я не покончил с твоей жалкой жизнью.

После нескольких напряженных секунд Масишта толкает меня на землю и бросается с утеса в океан внизу. На мгновение я ошеломлена. Затем я вспоминаю, что он управляет водой, поэтому он, вероятно, переживет падение в море.

Со стоном я выпрямляюсь, морщась от камней, врезающихся в мои колени, когда встаю. Моя магия исцеляет меня, но это не значит, что я не чувствую укуса боли или непреходящего онемения от веревок. Дарриус приближается, его поза напряжена. Это не диссидент из его собственного королевства, это король из соседнего королевства. Любая агрессия может быть истолкована как акт войны. Включая сам факт появления этого короля без приглашения с небольшой армией.

— Ты пришел сюда, — спрашивает Дарриус шелковистым тоном, — без королевского указа?

— Я был приглашен Райсом Масиштой и Райссой Табити, — говорит Рошан и наклоняет голову, темно-пурпурное мерцание просачивается сквозь его глаза. Я изучаю его, дыхание замирает в моих легких. Я видела это где-то недавно — воспоминание Разулека! И я видела это сама в Кобане.

Внезапно я понимаю, почему он перестал смотреть на меня, как казалось, целую жизнь назад в Калдари. Чтобы скрыть, что что-то мерзкое пожирало Рошана, которого я знала.

Та же мерзость, что присутствует в Лале...

Звезды. Неужели это действительно Феро?

— Оба — предатели короны, — говорит Дарриус. — Табити мертва, а Масишта скоро будет. Зачем вы здесь, Ачария?

— Чтобы вернуть свою собственность, — говорит Рошан бесчеловечным, диссонирующим тоном, который вызывает мурашки на моих руках.

Это не его голос.

Нет, мужчина, которого ты любила, был достоин дара света, который ты дала. Я не знаю, говорит ли это моя симург или моя совесть, но я знаю одно. Как и Лале, это не мой Рошан.

— Я не принадлежу никакому мужчине, — говорю я Не-Рошану, поднимая подбородок.

— Эти наручники говорят, что принадлежишь. — Этот ужасный тембр скрежещет, как зазубренный нож по нежной коже. Он смотрит на своего кузена и дергает головой. Несчастный на вид Аран подчиняется, и внезапно руны на наручах загораются, и моя магия послушно вспыхивает, мерцающие витки света вьются над моими пальцами. Вид этого, нарушение этого, почти ломает меня.

— Прекрати, — шиплю я. — Я не вещь, которой можно управлять. Сними их.

— Вернись в Калдари со мной, и я сниму, — говорит король, делая шаг ко мне, протягивая руку. — Я прощу тебе твой уход, если ты просто вернешься ко мне.

Невероятно, я смотрю на него.

— Ты... простишь меня?

Не-Рошан замирает, и его веки трепещут. Словно переключатель щелкнул. Фиолетовые нити в его глазах вытекают, оставляя их чистыми.

— Пожалуйста, Сура, я умоляю тебя, сделай это для меня, — тихо говорит он, его голос возвращается к теплой интонации, которую я знаю. — Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Вернись домой. Пожалуйста.

Дарриус кипит от этого заявления, и ревнивая обида отдается эхом по нашей хрупкой связи. Я бросаю взгляд на него через плечо и замечаю, что его радужки все еще ярко-золотые. Судя по его побелевшим сжатым кулакам, похоже, он держится на волоске.

Останься со мной, Дар.

Я поворачиваюсь обратно к королю Ориндхра.

— Нет, Ваше Величество, вы очарованы идеей меня. Вы любите Хранительницу Звезд. Оружие, которое может дать вам то, что вы хотите: полное господство. Я не могу вернуться к тому, чтобы меня использовали как инструмент разрушения. Я не буду.

В мгновение ока его взгляд снова закручивается фиолетовым туманом, и я безмолвно оплакиваю потерю, проблеск мужчины, которого я видела. Прежде чем я успеваю пошевелиться, он бросается вперед и хватает меня за руку. Дарриус издает рык, и через секунду его сила уничтожает весь свет, порочные ленты тьмы готовы содрать кожу с короля Ориндхра заживо. Его тени отрывают его от меня, подбрасывая в воздух, и снова формируются, как пагубная масса, нависающая над ним там, где он падает.

— Дарриус, нет! — кричу я. — Цареубийство развяжет войну.

— Он сделал это с тобой, — хрипит он, словно едва может говорить.

Несмотря на серьезность ситуации, я чувствую покалывание тепла от его преданности, и его, и зверя, кипящего под его кожей.

— Ты не можешь убивать всех, кто причиняет мне боль, Дар.

Эти глаза пылают ослепительным золотом.

— Смотри.

— Эверлия не готова к войне, не тогда, когда Аспачана разделены, а твой двор в хаосе. Кто знает, какие беды устроит Масишта? Ты должен быть умным, а не безрассудным. — Я поворачиваюсь, чтобы провести ладонью по его щеке, не обращая внимания на запекшуюся кровь, покрывающую его кожу. — Мы оба знаем, к чему это ведет. Твои люди нуждаются в тебе. — Мой голос понижается. — Я нуждаюсь в тебе.

Лале крадется к своему разъяренному королю, который вскочил на ноги. Я вздрагиваю от его глаз, теперь темно-пурпурных и яростных. Его люди наводят свое пропитанное джаду оружие на нас. У них может не быть Акаши, но эти клинки и луки могут нанести огромный урон. Без моей магии и с контролем Арана над моими наручами я уязвима, а проклятие Дарриуса находится на грани того, чтобы овладеть им.

Мы должны быть благоразумными. Осмотрительными.

— Мой господин, я забыла упомянуть, что ваш заклятый соперник — связанная судьбой Хранительницы Звезд? — Сладкий тон Лале скрежещет мне по нервам. — Но не бойтесь, она еще не решила, а связи судьбы можно разорвать правильным прикосновением. Оракул сказал мне — Феро может это устроить.

— Я никогда не выберу тебя или твоего гребанного бога, — говорю я фиолетовоглазому Не-Рошану.

— Глупая девчонка, — говорит он с мрачным смехом, и я отшатываюсь от яда в его тоне. Злобный смех Не-Рошана продолжается, и моя грудь ноет. Остался ли там хоть частица моего принца? Потерян ли он навсегда? — Король-кошмар хочет тебя по той же причине, что и я. Ради силы. Но ты слишком очарована своей драгоценной связью, чтобы это видеть.

Я улыбаюсь без юмора.

— Вот тут ты ошибаешься. Он никогда не хотел этого. — Моя челюсть сжимается. — Он не привязывал меня к себе ложными предлогами и ложными заявлениями, только чтобы использовать меня как оружие для своих личных амбиций. Он никогда не использовал меня.

Эта маслянистая, цвета индиго гниль скользит в глазах Не-Рошана, его голос становится глубже и толще.