Наследник - Яна Голд

Всплеск эндорфинов сменялся паузой. Единственное желание после такого праздника – забраться в теплую постель с ведром Оливье и на пару дней потеряться для всех. Не потому, что я не была рада видеть своих читательниц. Нет. Они – моя бесконечная любовь. Просто мне каждый раз требовалось время, чтобы переварить все происходящее, успокоиться и вернуться в привычный ритм.

На этот раз пришлось ограничиться одним днем тишины. Хоть Марк и обещал сестре приехать на следующий день, но я была не готова. Мы провели время в релакс-режиме: посмотрели несколько фильмов, заказали роллы, упивались любовью друг к другу и вечером вышли прогуляться в Серебряный бор. На этом моя программа восстановления была выполнена досрочно.

Следующим утром Милена завалила моего жениха сообщениями с вопросом «Когда мы все-таки приедем в гости?». Вопрос был важный, поэтому она не стала дожидаться ответа и просто позвонила брату как раз в тот момент, когда мы завтракали.

Марк принял вызов, включил громкую связь и отложил телефон на стол. Из динамика донесся энергичный голос Милены.

– Ну что, вы решили? Приедете сегодня? – без лишних предисловий спросила она.

– И тебе привет, сестренка, – уголки губ Марка дрогнули в насмешливой улыбке.

– Привет, привет! И Теоне привет, если она рядом.

– Доброе утро, Милен, – вмешалась я.

– Тео, хотя бы ты ответь, вас сегодня ждать? – с драматичным надрывом спросила сестра Марка.

Мой жених перевел на меня взгляд, вскинув брови в немом вопросе. Я так же без слов кивнула в ответ.

– Сегодня ждите на ужин, – ответил за нас двоих он.

Из динамика донесся радостный визг – такой мощный, что вполне мог оглушить, если бы Марк держал телефон рядом с ухом. Мужчина моего сердца с невозмутимым спокойствием переждал звуковую атаку и добавил:

– Я тоже рад, сестренка.

– Во сколько вы будете? – задала вполне рациональный вопрос Милена после эмоциональной вспышки.

– Давай к семи, – предложил Марк.

– Супер! Сейчас скажу маме.

Связь оборвалась. Видимо, Милена не посчитала нужным прощаться, учитывая, что мы и так встретимся вечером.

Марк погасил экран телефона, наклонил голову и улыбнулся мне.

– Готовься. Вечером моя сестра затискает тебя до смерти.

– Я как-нибудь переживу, – засмеялась я, вспоминая этот юный ураган с розовыми прядями. – Ты же знаешь, у меня хорошая закалка. Вчера на книжной выставке человек триста пытались сделать то же самое. Как видишь, жива.

***

Я не спрашивала, где именно живет мама моего мужчины, да и вызовом машины занимался Марк. Каково же было мое удивление, когда автомобиль притормозил у одной из семи сталинских высоток.

– Да ладно? Твоя семья живет здесь? – спросила я, разглядывая строгие формы здания. – Я столько раз ходила мимо… Всю жизнь прожила в Москве, но ни разу не была внутри.

Кажется, в этот момент я смотрела на высотку на Кудринской площади новыми глазами. Сложно сосчитать, сколько раз я видела это здание – во время похода в зоопарк с родителями или когда мы в студенчестве наматывали с одногруппницами километры по Новому Арбату или Патриаршим. Знаменитые «семь сестер» всегда казались неизменной декорацией, вросшей в городской ландшафт. Они были памятной открыткой из советского прошлого. Визитной карточкой нашего города. В моих глазах они обладали такой же монументальностью, как Кремль или Храм Василия Блаженного. В голове не укладывалось, что за этими стенами кто-то варит суп, смотрит новости и ругается на соседей. Если там кто-то и есть, то они явно из числа небожителей. По крайней мере, так я считала в детстве.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски заметил Марк.

Он вышел из машины, открыл передо мной дверь и подал руку.

– Ты здесь провел детство?

– Нет, увы. Мы жили в бабушкиной квартире рядом с Филевским парком. А тут квартира маминого супруга, – сказал Марк, открывая передо мной тяжелую деревянную дверь. – У него прадед был летчиком-испытателем, получил за заслуги. Это же «дом авиаторов».

Человека, привыкшего к помпезному убранству в московском метро, сложно удивить советским размахом. Но все-таки в этот момент любопытство шло впереди меня. Внутри за строгими линиями фасада скрывались мраморные колонны с лепниной, стеклянные витражи над лифтами и огромные светильники в виде канделябров. Язык не поворачивался назвать этот подъезд обычным. Что ни говори, а гигантомания, стандартная для той эпохи, здесь присутствовала в избытке.

Мы поднялись на лифте на десятый этаж и замерли перед одной из дверей.

– Ты не волнуешься? – задал вопрос Марк перед тем, как позвонить в дверь.

– Вот сейчас ты спросил и начала волноваться, – немного нервно отшутилась я.

– Не бойся. В этом доме ты еще до знакомства стала желанным гостем, – заверил он и нажал на звонок.

Вслед за мелодичной трелью раздались шаги. Щелкнул замок. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина, при виде которой я подумала: «кажется, мы уже знакомы».

Через пару секунд я поняла, что заблуждаюсь – на самом деле я просто привыкла видеть похожее лицо рядом с собой. Так и хотелось перевести взгляд на Марка, а потом на его маму и в шутку спросить: «А вы случайно не родственники?». Не сказать, что они похожи, как две капли воды… Нет. Но даже с поправкой на пол, возраст и размах плеч, сходство было очевидно.

Мама моего мужчины выглядела холеной и строгой за счет каре, собранного в низкий хвост, и профессионально сканирующего взгляда.

Марк шагнул через порог и без лишних слов обнял ее.

Его мама прижалась щекой к крепкому плечу сына и буквально на мгновение закрыла глаза. Как будто эта секунда могла компенсировать те годы, которые им пришлось провести в разлуке друг с другом.

Каково ей было? Отпустить собственного сына в другую страну к человеку, который так и не стал ей мужем, но и не отказался от своей ответственности. Должно быть, это больно. Но она как-то сумела взять себя в руки и не растерять те крупицы, которые остались от ее жизни. Вышла замуж, родила дочь, продолжила летать. А сейчас обнимала уже взрослого сына, который рос в совершенно