Во главе синдиката - РуНикс

Он быстро приоткрыл дверь, выскользнул наружу и скрылся в тени. Он знал основную планировку особняка благодаря небольшой взятке, которую дал пьяному старшему родственнику Марони, когда-то там жившему. Пройдя по западному крылу в основную часть дома, внимательно осматриваясь на наличие камер, он наконец оказался там, где и надеялся, — в кабинете.

Взломать замок было довольно легко, поскольку это был всё ещё старый, антикварный замок, и поэтому его было легко открыть.

Дайнн стоял в темноте, окружённый тенями, и осматривал пространство, сначала проверяя наличие камер, а затем приступая к поиску.

Увидев, что наблюдения нет, он расслабился и подошёл к столу. Теперь начнётся настоящий поиск. Зная, что Данте Марони занимал этот кабинет почти два года, он сомневался, что то, что он искал, можно легко найти где-нибудь. Если бы это было возможно, Данте уже нашёл бы это и рассказал Моране. Дайнн тоже знал бы об этом. Тот факт, что он сам даже не знал о существовании этого, заставил его понять, что это либо ложная зацепка, либо хорошо спрятано.

Полагаю, он всё узнает.

Он осмотрел мебель, боковые стороны, заднюю и переднюю панели в поисках потайных отделений, но ничего не нашёл. Это был просто старый, но хорошо сделанный стол.

Затем он подошёл к стене, слегка постукивая по ней, чтобы проверить наличие пустот. Одна стена, две, три, четыре. Вверх, вниз, по бокам, по центру. Прошло несколько минут — и ничего.

Затем он присел на корточки и осмотрел пол, под коврами и снаружи, в поисках каких-либо неровностей или шатаний. Ничего.

Прошло почти час, а Дайнн так ничего и не нашёл. Он стоял посреди комнаты, вспоминая слова своего источника.

«У Жнеца был файл, — прохрипел допрашиваемый, поперхнувшись водой, под которой его держали. — Марони хранил его в своём кабинете после того, как убил его. Пожалуйста, отпустите меня».

После разговора с Ксавьером Дайнн посвятил время поиску любых зачатков слухов, о которых тот говорил. Он начал с того, что отследил человека Марони, Вина, по последним контактам с ними, изучив все сообщения за последние несколько месяцев в поисках улик, но ничего существенного не нашёл. Ходили слухи, что он сбежал с рабыней, которую использовал для работы под прикрытием, но Дайнн сомневался. Они сбежали — это правда. Ради них он надеялся, что им удалось выбраться, но если нет, то, скорее всего, Вин уже мёртв и похоронен где-то вместе с девушкой.

После нескольких дней, проведённых за отсеиванием несуществующих слухов, он нашёл нить. Человек, работавший с Альянсом, — сделка между Лоренцо Марони, Габриэлем Виталио и Жнецом, сделка, которая выглядела как партнёрство для сотрудничества в бизнесе, но первые двое объединились с Синдикатом, и всё вышло из-под контроля. Вот почему он предпочитал действовать в одиночку. Люди были неряшливыми и обузой, особенно в сомнительных делах. Эта маленькая деталь вышла из-под контроля, уничтожив и Жнеца, и Габриэля до такой степени, что никто больше не говорил об Альянсе, потому что он был примером для всех, кто осмеливался выйти за рамки дозволенного против Синдиката. Люди думали, что это дело рук Лоренцо Марони, поскольку он остался единственным невредимым, но Марони был марионеткой: невидимые руки дергали за ниточки за кулисами, оставаясь невредимым, потому что он оставался в их узде.

Дайнн сидел на корточках на полу в темноте, осматривая всё пространство клиническим, методичным взглядом и хладнокровным умом. Он размышлял, где бы он спрятал вещи, которые хранил в качестве заложников, чтобы никто их не обнаружил. Его взгляд остановился на небольшой картине с изображением холмов, которую, как он знал, Данте Марони не передвинул, потому что это творение его матери.

Неужели Лоренцо Марони настолько предсказуем?

Дайнн выпрямился и направился прямо к картине, надеясь, что ему не придётся её уничтожать. Возможно, он и не был эмоционален, но Данте Марони был, и он любил свою мать. На самом деле, слепая любовь Данте к матери, должно быть, была тем, на что полагался Лоренцо и на что рассчитывал, ожидая, что его сын никогда не прикоснётся к картине.

Дайнн наклонил небольшую картину в сторону и обнаружил за ней лишь стену. На всякий случай он постучал по ней. Камень.

Он снял картину с крючка и перевернул её. И действительно, внутренняя подкладка на задней стороне рамы выпирала. Какое глупое место для того, чтобы прятать всякую гадость. Это лишь ещё раз подтвердило то, что он и так знал: Лоренцо был скорее глуп, чем умён, скорее бесхребетен, чем глуп.

Быстро вытащив нож из внутреннего кармана, он сделал небольшой надрез сзади и заглянул внутрь.

Документы.

Он, соблюдая все необходимые меры предосторожности, аккуратно разрезал заднюю часть картины, стараясь не повредить её, и вынул оттуда единственный файл.

Приутюжив подкладку и повесив картину точно так же, как и прежде, он перевернул папку, ничего не разглядев в темноте.

Всего лишь символ, который он видел много раз: две переплетённые змеи, пожирающие собственные хвосты.

Он наклонил папку к окну, рассматривая крупный шрифт на ней в полумраке. Два слова.

ПРОЕКТ

УРОБОРОС

Это было по-настоящему.

Чёрт возьми.

Он спрятал нож в карман, а файл — в толстовку, понимая его важность. Он собирался прочитать каждое чертово слово, как только доберётся до безопасного места.

Вернувшись к столу, он оставил принесённую с собой фотографию, чтобы Данте Марони её нашёл. Это был подарок, поскольку его фламма попросила его хранить их в своём круге защиты.

А затем Человек-тень исчез, словно его и не было.

Глава 29

Амара, Тенебрая

Это было именно то, что ей нужно. День, проведённый с девочками, отдых вдали от всех обязанностей.

Все четверо поехали на одной машине, а другая, с охраной, следовала за ними. Морана почему-то отказалась садиться за руль, что было странно, учитывая, как сильно ей нравилось быть за рулём. Хотя она и сказала, что просто хочет расслабиться, Амаре это показалось необычным. Однако Луна перехватила её внимание. Она смотрела на торговый центр так, будто никогда его не видела, постоянно оглядывалась по сторонам с изумлённым выражением лица, делала покупки с такой нерешительностью, словно никогда раньше этого не делала. Только после того, как Морана несколько раз уговаривала её выбрать что-нибудь по своему вкусу, успокаивала и говорила, чтобы она не беспокоилась о стоимости, девушка начала расслабляться и входить в ритм.

Амара внимательно наблюдала за девушкой, анализируя её внутренний мир и размышляя о том, какой была её жизнь, чтобы она вела себя так. Во многом это было почти