Во главе синдиката - РуНикс

Она вошла в соседнюю комнату, которую они переоборудовали под детскую, и увидела свет своей жизни. Темпест перестала ныть, увидев Амару, и вместо этого надула губы из-за того, что ей пришлось ждать.

— Прошу прощения, ваше высочество, — нежно проворковала Амара, поднимая дочь и сажая её себе на бедро; её вес теперь был ей очень знаком. Она села в кресло-качалку, опустила бретельку платья и обнажила сосок. Дочь потянулась к нему, и Амара вздрогнула, сжимая грудь и сильно сжимая её, высасывая молоко по мере его выделения. Они постепенно отучали её от грудного молока и переходили на бутылочку в течение дня, но по утрам она становилась очень капризной, если не получала еду прямо из источника.

Внезапное движение заставило её поднять глаза и увидеть своего великолепного мужа без рубашки, прислонившегося к дверному проёму, со скрещенными на груди руками, наблюдающего за обеими дочерьми с чрезвычайно довольным выражением лица. Она ловко переключилась на другую грудь, оставив одну влажной и обнажённой. Данте вошёл, наклонился и прильнул губами к её губам, жадно покусывая освободившийся сосок, отчего она ахнула.

Он выпрямился, слизнул каплю молока с большого пальца и посмотрел ей в глаза.

— Чертовски сексуальна.

Она замерла от восторга.

Повернувшись, он ушёл готовиться к новому дню. Огромная татуировка дракона, извергающего пламя, покрывала его спину и переливалась в такт движениям бёдер. Она удовлетворённо вздохнула. Чертовски сексуален был он.

Закончив кормить Темпест, она быстро собралась и оставила шарф. Она стала всё чаще снимать его с одежды, демонстрируя свои шрамы, чувствуя себя гораздо увереннее, чем когда-либо. Может быть, это было связано с материнством. Может быть, с любовью хорошего человека. Может быть, с тем, что она стала доктором Марони. Она не знала, но, собираясь и выходя, пока её мать приходила за Темпест, она направилась прямо к дереву.

Её маленькая Серенити крепко росла прямо рядом с беседкой. Она лишь однажды коснулась листьев и произнесла те же слова, что и каждое утро.

— Мама тебя любит.

Каким-то образом, произнесение этих слов и забота о дереве помогали залечить рану от потери. Хотя она никогда не заживёт полностью, это был их с Данте способ наполнить её золотом.

Амара задержалась, настраиваясь на предстоящий день, а затем вернулась в особняк.

Направляясь к подъездной дорожке, она обратила внимание на дверь кабинета. Она замерла на месте. Данте либо сначала шёл в свою студию, либо на тренировку по утрам. Поскольку Альфа была там, она рассчитывала, что эти двое будут драться как мальчишки. Дверь его кабинета открывалась только после того, как он спускался вниз после душа. Поэтому тот факт, что дверь была слегка приоткрыта, насторожил её.

Бесшумно, что было несколько нелепо на каблуках, она подошла к двери и заглянула внутрь, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь.

Комната была пуста. Распахнув дверь шире, она вошла в помещение, которое когда-то внушало ей страх, а теперь напоминало кабинет детского сада, и осмотрела всё вокруг. Ничто не выглядело неуместным. Неужели Данте забыл запереть дверь? Она сомневалась в этом, но ничто другое не могло это объяснить. Убедившись, что всё в порядке, она повернулась, чтобы уйти, когда её взгляд привлёк что-то на столе. Наклонив голову набок, она подошла к этому предмету и взяла что-то похожее на полароид.

В тот момент, когда изображение зафиксировалось, фотография выпала у неё из рук.

Дрожа, она наклонилась и подняла фотографию, снова уставившись на неё. Ксавье — её биологический отец и преступник — лежал мёртвый на столе в луже собственной крови. Это была кровавая картина, и она не могла представить, чтобы Данте просто оставил её на виду у всех. Нет. Кто-то подбросил её и оставил там. Угроза? Информация? Она не знала, но развернулась и быстрым шагом направилась к зданию, где мужчины тренировались вместе.

Увидев, как она выходит, полная решимости и на каблуках, ступая на траву, некоторые из мужчин снаружи позвали Данте.

Её муж тут же выбежал, его кожа блестела от пота, а брови были обеспокоены.

— Что случилось? — спросил он, подбегая к ней и встречая её на полпути.

Амара сунула ему фотографию.

— Я нашла это на столе. Кто-то проник в дом, Данте.

Его челюсть сжалась, когда он позвал одного из главных охранников.

— Мне нужны все чёртовы камеры видеонаблюдения с прошлой ночи. Немедленно!

Мужчины разбежались, чтобы завершить начатое. Взлом представлял собой серьёзное нарушение безопасности, и никто из них не относился к этому легкомысленно.

Альфа подошёл к мужу сзади и взял фотографию. Данте объяснил, кто это, и Амара увидела, как его единственный глаз устремился на неё. Дело было не в том, что она грустила. Она не испытывала к этому мерзавцу никакой симпатии. Но она беспокоилась как за их безопасность, так и за своего старого друга Вина, поскольку именно Ксавье забрал его и внедрил под прикрытие.

— Как думаешь, что с ним случилось? — задумчиво произнесла Амара, стоя там.

Лицо Данте было мрачным.

— Думаю, нам следует готовиться к худшему, Амара.

Она тяжело вздохнула, и её глаза закрылись. Она не хотела представлять себе худшее. Она хотела верить, что её Винни выполняет напряжённую работу под прикрытием, а не где-то в подполье, никому об этом не известно. Он всегда был ей таким хорошим другом. Ей нужно было, чтобы он вернулся в целости и сохранности.

Данте обнял её, притянув к себе, пока она гадала, когда же они наконец найдут ответы.

Глава 30

Альфа, город Тенебрае

Мысль о том, чтобы стать отцом, казалась безумной, но невероятной.

Хотя он и подумывал о создании семьи и о том, чтобы начать разговор с Зефир, её заявление шокировало его. Не то чтобы неприятно, но просто ошеломляюще.

Альфа сидел в этом чертовом кабинете, просто ожидая возвращения домой. Ему надоело быть в Тенебре. Как бы ему ни нравилось это место, оно было для него невыносимым. Ему нравилось уединение его джунглей, пышная зелень, окружающая поместье, и собаки, которые были его семьёй. Лия заботилась о них, но сейчас, как никогда, он хотел вернуться, потому что его жена ждала их первенца. Хотя в её теле ещё ничего не изменилось, Зефир просто сияла, и он был рад видеть её счастливой.

Амара сказала ему присматривать за женой на случай, если у неё участится потребность в мочеиспускании, и показать её врачу. Он уже записал её на приём к гинекологу на следующий день.

Накануне вечером