Во главе синдиката - РуНикс

удерживали на месте, пока он трахал её в постели, жёстко, быстро, жестоко, стирая дни и дни разлуки одним сильным толчком за другим, а Лайла продолжала кончать и кончать, пока не превратилась в сплошную массу жидкостей, потеряв рассудок и чувствительность, просто позволяя ему трахать её, пока, после того, что казалось часами, она не потеряла сознание.

Лайла очнулась, лежа на боку, и снова почувствовала его внутри себя, обвившегося вокруг её спины, не двигающегося, просто остающегося внутри, словно он тоже находил в этом дом.

Лайла повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Кажется, ты по мне скучал.

Он прижался к её губам, поцеловав её.

— Да.

При этих словах сжались и её вагина, и её сердце.

— Как дела? — спросил он её так, будто ничего не знал. Или, может быть, и не знал.

Лайла повернулась к нему лицом, он обнял её, и она начала рассказывать ему всё, что произошло, говоря больше, чем за последние несколько дней, а он всё это время оставался неподвижным внутри её влагалища, внутри её сердца, внутри её души.

Всё изменилось. Она изменилась. Она всё ещё менялась, преображалась, и впервые это её не пугало. Лежа в объятиях любимого мужчины, мужчины, который никогда не оставлял её в одиночестве, мужчины, который всегда трогал её душу, Лайла с нетерпением ждала, кем она станет на этом свете.

Глава 27

Данте, Тенебрая

Вин исчез с радаров.

Он уже не знал, жив этот человек или мёртв — ради жены он надеялся, что жив, — но ставить на это не стал.

Данте сидел в своём кабинете, глядя на телефон и последнее сообщение, отправленное ему Вином. Оно пришло с неизвестного номера — того же самого, с которого он отправлял предыдущие, того самого, который Данте попросил Морану отследить и найти в реке. Текст состоял из одних только цифр, на которые он бы и не обратил внимания, если бы не две знакомые комбинации — 5057 и 5705. Там были и другие — 7505, 7055, 0755, 0557 и так далее, все возможные перестановки этих цифр.

— Это что, игра?

Данте посмотрел на Ксандера, который сидел рядом с ним на диване, не отрывая глаз от экрана его телефона. Сердце Данте согрелось при виде этого парня. В чём-то он очень напоминал ему Дэмиана, но в то же время был совсем другим. Более сообразительным, чем его брат, и определённо более технически подкованным, чем когда-либо был Дэмиан. Ксандер был привязан к Зефир с тех пор, как узнал о её беременности, но находился в кабинете с тех пор, как девушки ушли. Они вместе решили сводить Луну по магазинам, провести девичник, сблизиться и подарить ей новые впечатления, а дюжина его охранников отправилась с ними.

Тристан занимался своими делами; Альфа принимал звонки в беседке и координировал всё на своей базе, поскольку они оставались там на неделю перед отъездом.

Вначале все решили остаться на неделю до первого дня рождения его принцессы, но после того, как Зефир на следующее утро сообщила всем о своей беременности, Амара настояла на том, чтобы остаться подольше и отпраздновать эту радостную новость. Морана решила, что это будет хорошим способом для Тристана и Луны провести больше времени вместе, прежде чем девушка определится со своими планами на жизнь, поскольку она начала расслабляться в этом доме. И поэтому у них была ещё одна неделя до возвращения. Данте очень понравился этот дом, и он понял, что будет скучать по всей семье, когда они уедут.

Когда все разбежались, Ксандер остался под его присмотром, сидя рядом и играя с Темпест по-своему. Данте нравилось, что мальчик чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы свободно бродить по территории поместья. Несмотря на свой юный возраст, он мягко обращался с Темпест, и Данте доверял ему дочь; принцессе мальчик тоже нравился — она пыталась встать на дрожащие ножки, опираясь на него. В её возрасте она уже должна была стоять самостоятельно, и Данте надеялся, что в её развитии нет ничего необычного. Пока что тёща заверила его, что младенцам нужно время, чтобы развиваться, и беспокоиться следует только в том случае, если и тогда всё замедлится. Данте очень надеялся, что этого не произойдёт. Одна только мысль о том, что событие, из-за которого они потеряли одну дочь, могло повлиять на другую, сжимала его сердце.

— Понятия не имею, — сказал Данте мальчику, снова глядя на экран. Ему придётся показать это Моране и попытаться заставить её проанализировать сообщение.

— Похоже на какой-то код. — Ксандер поправил очки на носу, держа Темпест одной рукой, пока она разговаривала с ним своим детским лепетом. Она была очень болтливой, как сказала Зефир. — Разные последовательности, сумма которых равна одному и тому же числу. Пять плюс пять плюс семь. Семнадцать.

Данте моргнул, глядя на экран, и, указав на него пальцем, понял, что мальчик был прав.

В итоге всё сводилось к семнадцати. Почему именно семнадцать? В чём смысл этого числа? Какая-то дата?

— Ты прав, — похвалил он мальчика. — Отличная находка.

После этого они некоторое время молчали: Данте просматривал другие сообщения и пытался наверстать упущенное, а Ксандер сидел на ковре, чтобы Темпест могла лучше забраться на него. Лулу, как всегда, дремала в углу, но теперь, когда она стала старше и запасы энергии уменьшились, она дремала гораздо чаще. Данте помнил, как брал её на руки, когда она была совсем маленьким котёнком, таким крошечным, что помещалась на ладони; её тихие мяуканья тронули его сердце, заставив понять, что она идеально подходит для его королевы. Он видел, как эти же мяуканья тронули сердце и юной Амары, когда она нашла её за горшечным растением, и лицо Амары растаяло, когда она взяла котёнка на руки и нежно заворковала. В тот момент Данте понял, что она станет матерью для всех его детей, или же у него их вообще не будет.

Глядя на то, как быстро растёт их ребёнок, он надеялся, что Амара, когда протрезвеет и не будет одурманена послесексуальным блаженством, наконец-то смирится с мыслью о появлении ещё одного брата или сестры для Темпест. Чтобы их дочь в детстве получила ту любовь, которой не было ни у него, ни у Амары: его держали вдали от брата, а у Амары её, в некотором смысле, никогда и не было.

У него внезапно зазвонил телефон, и этот звук на секунду оживил Лулу, после чего она