Во главе синдиката - РуНикс

Лайла закрыла дверь своего номера и направилась в ванную — ей нужно было принять душ, чтобы смыть с себя жар и избавиться от него.

Она тихо закрыла за собой дверь и приглушила свет, наполнив роскошную ванную комнату тёплым, мягким сиянием. Тёмно-коричневая плитка и гранитная столешница раковины блестели в приглушённом свете, а тёмный гранитный бортик вокруг ванны приятно холодил её тёплую ладонь. Она смотрела на ванну, вспоминая все те разы, когда пыталась погрузиться в воду одна. Её воспоминания о принятии ванн в одиночестве были не самыми приятными, но они стали лучше после того, как Дайнн переписал её травму — ванны и мастурбация, то, что она ненавидела.

Возможно, пришло время переписать некоторые из своих собственных произведений.

Она быстро наполнила ванну, зная, что если ей придётся делать это в одиночку, она не будет спешить. Особенно когда ей предстояло впервые в жизни заняться мастурбацией.

Размяв шею и насыпав в ванну соль для ванны, которую он ей приготовил, Лайла переступила через широкий бортик и вошла в воду. Её пальцы ног коснулись тёплой воды, прежде чем она опустила в неё ступню, а затем и всё тело. Она погрузилась в воду, ахнув, когда тепло защекотало её кожу, дразня между ног; вода кружилась вокруг её вздымающейся груди. И она наслаждалась этим, откинув голову назад на край ванны, пока вода рябила по ней, а затем медленно опускалась.

Всё было просто потрясающе. Ощущение было невероятным.

Вцепившись в края ванны, с закрытыми глазами, она позволила себе утонуть в них. Аромат лайма и чего-то мускусного смешался в пьянящий коктейль, достигающий её, когда она сделала глубокий вдох. Вода плескалась по её соскам, словно медленные, мягкие, нежные прикосновения его рук, скапливалась между бёдер и дразнила её возбуждённый маленький бугорок тёплыми потоками, которые она чувствовала всем телом. Пальцы ног покалывало, ступни слегка выгибались, когда она позволяла себе наслаждаться чувственным удовольствием, звук её собственного тяжёлого дыхания смешивался с редким плеском воды у краёв ванны — единственными звуками в огромной ванной комнате.

Она оторвала руки от ванны и погрузилась в воду, ощущая лёгкое покалывание в ладонях, не открывая глаз.

Медленно, очень медленно, она положила руки на ноющую грудь, нежно сжимая её. Громкий стон вырвался из её губ от внезапного сочетания облегчения и удовольствия, пронзившего её насквозь; соски затвердели, упёршись в ладони, и она похотливо потёрла их, выгибая шею вместе с позвоночником, ища облегчения. Его руки всегда крепко держали её грудь, иногда с нежностью, иногда с полным собственничеством. Сейчас её мысли задержались на той собственнической хватке — на том, как он сжимал её грудь своими большими, обожжёнными руками, потягивая соски сильными, уверенными пальцами. Её действия соответствовали мыслям, она тянула соски с той же интенсивностью, и поток чистого электричества пронзил её насквозь, её стенки бешено сжались.

Сердце бешено колотилось, дыхание участилось, в комнате повисли тяжёлые звуки, её вздохи и стоны смешивались в пьянящую смесь, она прикусила губу, позволяя себе фантазировать.

Он тоже кусал. Он схватил плоть между её грудей зубами и слегка укусил, достаточно, чтобы в животе разгорелся жар, после чего легонько коснулся соска языком. Сюда, потом туда. Её пальцы двигались синхронно, играя с чувствительной грудью, возбуждение ощущалось как острая боль в животе, а голод терзал её изнутри.

Оставив одну грудь, она медленно провела рукой по влажной коже; почувствовав живот, Лайла позволила себе задержаться на мягкой коже. Как и он — его мозолистые пальцы скользили по её коже, его щетина царапала её, его зубы покусывали, его язык пробовал каждый сантиметр её тела, боже, как он задерживался. Так сильно, что сводил её с ума, оставляя извивающейся, дрожащей массой возбуждения, кусая её тазовые кости и бёдра, и остановился, раздвинув ей ноги.

Она раздвинула ноги, вода плескалась на её горячих губах, поднимаясь, словно пар, в крови.

Лайла опустила руку на внутреннюю сторону бёдер, а другой потянула за грудь. Он обожал нежную кожу её бёдер. Ему нравилось покусывать её, видеть, как она краснеет. Ему нравилось облизывать её лёгкими движениями языка, дразня так несколько минут. И этот жар в его разноцветных глазах. Столько жара. В его глазах. В её крови. Везде.

Она тяжело дышала, лаская кожу, так близко к тому месту, где ей нужно было облегчение, но мучая себя, потому что именно так он вытягивал из неё все соки, и он был там, прямо там, внутри её головы, мучая её.

Она приоткрыла рот, тяжело дыша, и медленно, наконец, прикоснулась к своим складкам, раздвигая их. Она представляла, как он наблюдал за ней, как делал это, видела его собственное тяжёлое дыхание, когда он открывал ей свои глаза, видела пламя в его глазах, прежде чем он опустился и попробовал её на вкус.

Лайла громко застонала, выгибая бёдра, когда её палец нашёл пульсирующий маленький бугорок, вызывая волну за волной жара, пронизывающую её тело. Сердце бешено колотилось, пульс стучал в ушах, тело дрожало, такое чувствительное, что она не могла в это поверить.

Прикусив губы, она открыла глаза.

И встретилась взглядом с пристальным.

Она замерла, тяжело дыша, прикоснувшись пальцем к клитору, а другая рука лежала на груди, не отрывая от него взгляда.

Он сидел на выступе, всё ещё в тёмном костюме, который надел на вечеринку, и смотрел на неё своим пронзительным взглядом, тяжело дыша.

Как долго он за ней наблюдал? Как она не услышала, как он вошёл?

Ей было всё равно.

Его взгляд скользнул по всему её телу под водой, остановившись на том месте, где были её руки, а затем снова встретился с её собственным взглядом.

У неё перехватило дыхание, новая волна возбуждения, более резкая, острая, вновь захлестнула её.

Облизывая губы, не отрывая от него взгляда, Лайла опустила палец внутрь себя, и это ощущение чуть не заставило её глаза закрыться. Почти. Она не могла отвести от него взгляд, даже если бы хотела. Она не хотела. Потому что он смотрел на неё, как на изысканный десерт, а он был изголодавшимся по ней мужчиной.

Он был истощён.

К первому присоединился ещё один палец, двигаясь взад-вперёд внутри неё, но так и не достигая той глубины, на которую двигался он, того мастерства, которого он достиг, того удовлетворения. Но он был там, и наблюдать за тем, как он смотрит на неё, пока она доставляет себе удовольствие, было головокружительно. Ещё несколько месяцев назад она бы никогда не смогла этого сделать. Теперь же в ней не