Во главе синдиката - РуНикс

за него как за спасательный круг, удерживая его от того, чтобы улететь в небо, и через несколько минут она наконец открыла глаза, посмотрев на звёзды, чувствуя, как он вытаскивает себя из неё. Стоны вырвались из неё от этого ощущения, и она опустила ноги, чувствуя себя совершенно измученной и израненной, и она почувствует это завтра. Ей это нравилось.

Альфа упал на траву, притянул её к себе, лёг под неё и, прикрыв голову рукой, посмотрел на небо.

Зефир повернулась к нему боком, почувствовав боль во влагалище и с трудом сдержав стон.

— Ух ты.

Он медленно повернул к ней голову, слегка улыбаясь.

— Просто вау?

Она хлопнула его по руке.

— Ну, я бы сказала, что видела звёзды, но это было бы слишком буквально.

Он ухмыльнулся, прикрыв лицо неповреждённой стороной, а она приподнялась, чтобы поцеловать шрамы.

Альфа не улыбнулся, как она надеялась, а просто посмотрел на неё. Он легонько коснулся её губ, прежде чем пристально посмотреть на неё.

— Я вижу тебя, радуга.

— Я тебя тоже вижу, — тихо сказала она ему.

Ничто так не кричало о полноте отношений, как мужчина, забывший всё, затерявшийся в собственных мыслях и обнаруживший, что его возвращают домой лишь воспоминания о любимой женщине.

— Мы — финал, — повторила она свои мысли. — Кто бы мог подумать, правда?

Он тихонько усмехнулся, отпустив её бёдра и позволив ей коснуться его кожи под рубашкой, которую он надел на вечеринку. Он провёл рукой по её левому бедру, лаская кожу под коленом и поднимая её ногу к груди, переворачивая её так, как она любила, обратно на землю. Другой рукой он удерживался, чтобы не раздавить её, выравниваясь и касаясь её складок.

— У вас что-то болит?

Она покраснела, что было нелепо, учитывая, насколько они уже были обнажены и находились в интимной близости.

— Немного.

Он улыбнулся, его губы нежно и томно прижались к её губам в поцелуе, его щетина царапала её кожу, и она была уверена, что весь её рот, подбородок, щёки, шея и грудь будут страдать от ожогов бородой. О, она бы не хотела, чтобы было иначе. На этот раз он вошёл в неё медленно, осторожно, угол её приподнятой ноги позволил ему скользнуть легче, чем она думала, пока он не вошёл до самого основания. Она думала, что его размер никогда не перестанет её удивлять.

— Ах, как же это приятно, — пробормотала она, когда он осыпал её шею поцелуями и укусами.

— Ага?

— Мм-м, — прошептала она прерывистым голосом, прикусив губу. Он медленно вытащил член, а затем снова вошёл в неё, резко, и она застонала, не осознавая, что под таким углом он попал прямо в её точку G.

— Ты должен, ах, — задыхаясь, прошептала она, когда он начал медленно двигать бёдрами, отступая назад и снова резко входя, снова попадая в нужное место, — о боже, потренируйся, ах да, для этого.

Он укусил её за подбородок, а её пальцы впились ему в спину.

— Практика делает совершенным.

Его грубое рычание, прижавшееся к её коже, ещё больше возбудило её, и она закрыла глаза, позволяя себе чувствовать всё, что происходило над ней, внутри неё, позволяя себе чувствовать его невероятное возбуждение, его мучительную жажду, потребность в его паху овладеть ею.

— Но мы любим несовершенства, секс.

Он застонал, его движения бёдрами слегка ускорились, но всё ещё оставались очень медленными.

— Идеальность переоценена, — напомнил он ей.

— Именно, — пробормотала она, резко толкаясь в ответ. — Покажи мне свои шрамы.

С громким стоном он сдался и так сильно вонзился в неё, что на секунду её разум отключился, её стенки сжались вокруг него, сжимая его так, словно никогда не отпустят. Он вытащил и снова вошёл, его движения становились всё более хаотичными, угол проникновения заставлял её снова и снова кричать.

Она почувствовала, как его возбуждение достигло пика, его движения стали более неистовыми, когда он вонзился в неё, покусывая её челюсть.

— Чёрт, Зефир. Я близок.

Понимая, что должна кончить вместе с ним, она одной рукой схватила его за волосы, притянула к себе для страстного поцелуя, а другой пальцем помассировала клитор, яростно потирая его, чувствуя, как он входит в неё снова и снова, чувствуя, как сильно он возбуждается, зная, что она делает, и это ощущение было невыносимым. С криком, застрявшим в его языке, она почувствовала, как всё её тело приподнялось над травой, когда её стенки задрожали вокруг него, взрываясь от жара, её палец на клиторе остановился. Его палец занял его место, непрерывно потирая, продлевая её оргазм, пока она дрожала в его объятиях, сжимаясь вокруг него, крепко вцепившись в его волосы и целуя его изо всех сил. Её сжимающиеся стенки подстёгивали его, и с глубоким стоном он тоже кончил, сделав последний толчок внутрь неё, прежде чем рухнуть на неё сверху, тяжело дыша.

Она обняла его, тихонько застонав от удовольствия, когда он вынул свой член из неё, и откинулась набок.

Переведя дух вместе, она улыбнулась ему, чувствуя себя неловко и понимая, что ей придётся принять ванну, но в то же время счастливая.

Зефир была счастлива. Он был счастлив.

Спустя долгое время они были счастливы.

И на данный момент это было единственное, что имело значение.

Глава 26

Лайла, город Тенебрае

Ей нужен был секс. Никогда прежде она не думала, что ей придёт в голову нечто подобное, ведь секс был для неё источником травм на протяжении всей жизни.

Но всё изменилось. Секс теперь приносил удовольствие, был сильным, мощным.

Её тело горело — в прямом и переносном смысле. Казалось, будто горячее прикосновение его руки в перчатке во время вечеринки вывело из строя ранее выключенный выключатель. Прошли часы, а этот голод, эта безумная, неукротимая жажда внутри неё только разрасталась. Её кожа покалывала от жара, пульсирующего по всему телу, каждый удар сердца страстно отдавался в месте соединения бёдер. Грудь ощущала дискомфорт, становилась тяжелее, каждый шорох платья о затвердевшие соски посылал волну удовольствия прямо в ноющую сердцевину, расплавленная лава скапливалась внизу живота. Она не помнила, когда в последний раз была так возбуждена без вмешательства Дайнна. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой опустошённой, почти бездумной; потребность быть наполненной и взятой была настолько острой, что ей почти было больно.

У неё была течка. Другого способа описать это она не