Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

части комнаты — это были просители, ищущие какого-то решения. Напротив нас с Демосом за слегка приподнятой скамьей сидели трое: два вампира и человек сбоку. Их одежда была не столь вычурной, как у просителей, а скорее напоминала форму. Я быстро поняла, что это нечто вроде жюри, рассматривающих прошения. Первые несколько прошений оказались на удивление обыденными. Когда вопросы доходили до уровня, требующего вмешательства Рафаэля, он оставался собранным, давал высказаться обеим сторонам. Его решения в целом казались справедливыми, хотя, разумеется, никто не осмеливался спорить со своим королем.

Я размышляла о его признании в том, что он никогда не хотел короны, и все же участвовал во всем этом как правитель. Хотя первыми, кого я увидела, были богатые вельможи, со временем я поняла, что за решениями обращаются и другие. Сам процесс нельзя было назвать захватывающим, но это был интересный взгляд на королевство. В нем действовала надлежащая процедура, далекая от хаоса и безумия, которых я всегда боялась. Да, некоторые вампиры были безумны, о чем свидетельствовало недавнее покушение на мою жизнь, но у королевства была и другая сторона. Я была не настолько слепа, чтобы не признать этого.

Вперед вышел человек. В отличие от других, бродивших по залам, этот не скрывал своей принадлежности к виду. Его волосы были цвета мокрой земли, с серебристыми вкраплениями, которые подчеркивали морщины вокруг глаз и подбородка. Пара очков покоилась у него на переносице, такие короткие и узкие, что я удивлялась, как он не косил глазами. Вампирша, которая выглядела на несколько лет моложе, но могла быть и на несколько веков старше, стояла рядом с ним, как будто представляя его.

Секретарь двора прочистил горло.

— Джанесса из клана Пепельных Клятв просит короля Рафаэля разрешить ей превратить Кроули Адинамоса в одного из ночных людей, чтобы он смог жить как член ее клана.

Ночные люди. Вампир?

Демос напрягся рядом со мной, но я смотрела на Рафаэля. Он протянул руку, жестом предлагая им продолжать. Он напрямую не отвечал на предыдущие прошения, поскольку они адресовались суду, но эта власть, должно быть, принадлежала исключительно ему.

— Расскажите нам о своих заслугах, мистер Адинамос.

Кроули нервно оглянулся, затем сделал несколько шагов вперед, сжимая руки.

— Ваше Высочество, — пролепетал он.

«Ваше Величество», — мысленно поправила я.

— Я верно служил клану Пепельных Клятв более тридцати лет. Я представил бумаги, в которых изложены мои заслуги. — Он кивнул в сторону секретаря, который поднял толстую стопку пергамента.

— Я хочу услышать это из твоих смертных уст, — без тени юмора сказал Рафаэль.

— К-конечно, — заикание вернулось. — Я не хотел сказать… то есть… я много работал, король Рафаэль. Я десятилетиями неустанно трудился как один из их актуариев. Есть множество книг с отчетами, которые я вел. Мои глаза заплатили за это высокую цену. — Он поднял руку к очкам на переносице. — И моя служба не знает преград. Я давал кровь по первому требованию, как и полагается моему статусу! — поспешно уточнил он. — Я прожил жизнь без магии после того, как вы… эм… милостиво приняли меня в своем королевстве. Это, разумеется, само по себе награда. Но моя самая пламенная мечта — доказать, что я достоин вечной службы.

У меня скрутило живот. Демос тихо предложил вывести меня наружу, но я отмахнулась. Я хотела это увидеть. Мне нужно было это увидеть.

Человек, добровольно решивший отказаться от своей человечности.

Кроули еще некоторое время сбивчиво перечислял другие свои заслуги, то и дело поправляя очки третьим пальцем. Возможно, это был трюк — выставить напоказ волосы смертного, побелевшие лишь от возраста, и глаза смертного, уставшие от труда. Цена, которую он заплатил в надежде, что Рафаэль сотрет его прошлое и подарит бессмертие.

— А затем, — голос Кроули поднялся в триумфе, — появилась причина моего прошения. Две недели назад был ранен молодой вампир, ему не было и десяти. Он упал в ущелье. Его ноги были сломаны, и у него не было шанса выбраться. Я помог ему, дал своей крови и вернул родителям. Я не могу представить для себя более высокой чести, чем остаться на службе королевства навсегда.

Наконец мужчина замолчал. В зале повисла абсолютная тишина, как будто все затаили дыхание, ожидая решения Рафаэля. Разумеется, большей части присутствующих дышать было не нужно. И все же тишина была настолько гнетущей, что мне казалось, я слышу биение сердца Кроули, вторящее моему собственному, бешено колотившемуся, — только у него от волнения, а у меня от страха.

— Я рассмотрел твое прошение. — Рафаэль говорил тем медленным, неторопливым тоном, который я услышала от него впервые, — тоном бесконечной ночи. — Ты привел несколько веских аргументов в пользу того, почему ты заслуживаешь быть одним из кровных. Твой поступок с ребенком многое говорит о твоем характере. Более того, полагаю, хотя ты и пытался скрыть это, молодой вампир был не кем иным, как наследником клана, которому ты служишь.

Мне показалось, или Кроули сделал полшага назад?

— Я даю тебе свое благословение. — Рафаэль кивнул Джанессе. — Обрати его. Сейчас.

Джанесса выглядела удивленной, как и все остальные в зале. Они не шептались открыто, но в их взглядах и позах были заметны изменения. Что-то было не так.

— Разве они этого не хотели? — шепнула я Демосу.

— Обращение обычно происходит наедине, — пояснил он. — Но я уверен, у Рафаэля есть на это свои причины.

Леди Джанесса шагнула к Кроули, выводя их обоих в центр зала. Они оказались на всеобщем обозрении.

— Здесь, Ваше Величество? — тихо произнесла она.

Он небрежно махнул пальцами, не удосужившись повторить сказанное. Он по-прежнему являл собой образец непринужденной грации, но в его глазах было что-то холодное.

Когда Джанесса наклонилась, я не могла отвести взгляд. Желчь подступила к горлу, и я подумала, не совершила ли страшную ошибку, отказавшись от предложения Демоса выйти наружу.

Но я осталась.

Мне нужно было увидеть это.

Вампирша откинула волосы человека и впилась зубами в его мягкую, обвисшую кожу. Его губы приоткрылись, но он не сделал ни одного движения, чтобы отстраниться. Я прекрасно могла представить почему, и почему это обычно делают в уединении.

Он упал на пол, и она опустилась вместе с ним, встав на колени, чтобы его голова оказалась у нее на ногах.

Джанесса не разжимала клыков. Мужчина становился все бледнее и бледнее, а к тому моменту, как она отстранилась, его кожа была почти белой, как у вампира.

Она порезала себе запястье ногтем и залила его приоткрытые губы своей кровью. Его грудь больше не поднималась и не опускалась.

Воздух в зале внезапно стал