Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

Она убила его. И теперь собиралась воскресить.

— Есть лишь одна маленькая проблема, — сказал Рафаэль.

Все взгляды обратились к королю.

— Ваше Величество? — тихо спросила она. Возможно, обращение было изнурительным для вампирши?

— Мальчик, которого спас Кроули, — ваш племянник, если я правильно помню. Как он его нашел?

Она моргнула.

— Я… это, пожалуй, вопрос к Кроули, Ваше Величество. Когда он будет обращен, надеюсь, сможет ответить на ваши вопросы надлежащим образом.

— Естественно, — легко ответил Рафаэль. — Тогда, возможно, следующий вопрос больше по вашей части. Как именно ваш племянник получил травмы?

Джанесса побледнела, стала даже бледнее обычного для вампира. Кровь размазалась по ее губам, которые были приоткрыты, пока она, стоя на коленях на полу, смотрела вверх на Рафаэля на высоком троне.

— Для молодых вампиров не редкость переоценивать…

— Не пытайся обмануть меня! — взревел Рафаэль.

Я вздрогнула.

Весь зал вздрогнул.

— Ты глупая, глупая девчонка, — прорычал Рафаэль. — Ты думаешь, что можешь манипулировать своим королем, чтобы он одарил твою игрушку бессмертием?

— Ваше Величество, я лишь…

— Молчать! — прорычал Рафаэль. — Я скажу тебе, что ты сделала. Ты убедила своего племянника покинуть постель, затем отвела его к ущелью. Ты столкнула его вниз. И пока он кричал с разбитыми в щепки с костями, преданный той, кто кровно связана с ним и обязана защищать, ты его шантажировала. Ты сказала ему, что если он поклянется никому не говорить ни слова о твоих грехах, то сможет получить немного крови этого жалкого червя. И ради чего? Потому что ты хотела, чтобы твоего любовника обратили, а вы оба устали ждать. Ты хотела быть абсолютно уверенной, что я буду так тронут его «благородным поступком», что позволю это. — Он наклонился вперед, пальцы сжались на подлокотниках трона. — Ну же. Скажи мне, что я ошибаюсь.

Вампирша открывала и закрывала рот, но не произнесла ни звука. Она не могла лгать.

— Разумеется, — продолжил Рафаэль, — оказалось, что ты столь же коварна, сколь и глупа. Ты заставила его поклясться никому не рассказывать, но, когда его пальцы зажили, он смог писать ответы.

Весь двор замер в тишине. Я боролась с желанием вырвать. Я думала, что нет ничего хуже, чем отказаться от смертности, чтобы стать вампиром, но Кроули оставил свою человечность задолго до этого, если считал подобное хоть сколько-нибудь оправданным.

Рафаэль, очевидно, знал об этом. Зачем же было разыгрывать этот фарс?

— Наказание должно соответствовать проступку. Я позволил тебе обратить его, дать ему вечную жизнь, которой он так жаждал. — Пауза. — Сломай ему шею. Сейчас же.

— Пощадите, Ваше Величество! — Она упала на руки, умоляя. — Накажите лучше меня.

— О, я и наказываю, — Рафаэль поднялся со своего трона, делая медленные шаги по ступеням вниз, с возвышения. — Ты будешь жить, — он сделал еще шаг, — зная, что забрала у него годы службы, а наградой ему стала смерть от рук собственной создательницы, — еще шаг. — И ты проживешь остаток своей жизни в изгнании, — еще шаг. — Ты предала собственный клан, причинив вред своему племяннику. Ни один вампир теперь не позволит тебе искать у него убежища.

Он стоял перед Джанессой, которая рыдала, стоя на четвереньках. Я не испытывала жалости при этом зрелище, только ненависть.

Рафаэль поступал более чем жестоко.

Новообращенный вампир должен был умереть.

А эта — страдать.

Чудовище.

— Сломай ему шею сейчас же, — приказал он. — Тебе не понравится, если это сделаю я и стану тянуть время, наслаждаясь его смертью.

Слезы текли по ее лицу, когда она подняла тело Кроули. Он был без сознания, но его веки дрожали. Осознавал ли он что-нибудь в таком состоянии?

Хруст!

Джанесса взвыла.

Ненависть, окутавшая мой разум, рассеялась вместе со звуком ее крика. Внезапно я больше не чувствовала праведного гнева.

Мне стало просто плохо.

— Вон! — Голос Рафаэля был низким и смертельно опасным, затем он поднял подбородок, обращаясь ко всему залу. — Все, вон! — Он толкнул ногой труп, уже рассыпающийся в песок. — И пусть кто-нибудь заберет с собой этот мусор.

Меня вырвало.

Демос вытолкнул меня из зала вместе с остальными и повел в заднюю комнату. Я не хотела видеть Рафаэля в таком состоянии, но раз уж я настояла на том, чтобы пойти, пути назад уже не было.

Комната находилась прямо за тронным залом — что-то вроде кабинета. Рафаэль вошел через мгновение после нас. Он выглядел более усталым, чем когда-либо прежде, но выпрямился, заметив мой взгляд.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — извинился он.

— Почему? — Это слово вновь подняло горькую пленку тошноты во рту. Казалось, этот вкус охватил все мое тело.

Он нахмурился.

— Я не мог оставить это безнаказанным. Не тогда, когда они пытались манипулировать своим королем, и уж тем более не тогда, когда ценой этого стало насилие над ребенком.

Я покачала головой, крепко скрестив руки на животе. Расстояние всей комнаты было между нами.

— Я не это имею в виду. Я не… я даже не спорю, честно говоря. Если все, что ты сказал — правда, то смерть, безусловно, заслужена. Но зачем давать им надежду? Зачем заставлять ее делать это самой? Зачем превращать это в зрелище? — Мой голос повышался по мере того, как я говорила, пока я почти не закричала.

— Потому что это то, что они понимают. — Рафаэль не кричал в ответ, но его голос гулко разнесся по комнате. — Это то, из чего вампиры извлекают уроки. Это то, что удерживает их от еще худшего. Я останавливаю их, маленькая гадюка. Тебе может не нравится, как это выглядит, но это необходимо.

— Это может показаться жестоким, но для нашей культуры это не редкость, — добавил Демос. — Мы кровавый, жестокий народ. Бесполезно притворяться, что это не так.

Я проглотила еще один аргумент.

Они были жестокими. Не просто жестокими, а жестокими и садистскими. Ими управлял лишь кто-то более сильный и более жестокий, как только что показал Рафаэль.

— Зачем ты пришла? — спросил Рафаэль. Затем он повернулся к Демосу. — Зачем ты привел ее?

Демос пожал плечами. В отличие от меня, для него казнь была всего лишь еще одним днем.

— Она сказала, что это важно. Из-за того перевода, которым она занимается.

Гримуар. Отрывок, который я закончила переводить.

Это книга некроманта. Ведьмы, что в одиночестве служит Анагенни, — той, кто повелевает всеми умершими. По воле богини некромант властвует над костями и кровью, душами и духами. Нежить склоняется перед некромантом. Каждые двести лет по благословению Анагенни в мир