Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Мужчина притянул свою потерю к себе, скрывая её хрупкость в мощных объятьях. Его голова склонилась к ней, и он начал осыпать её лицо, виски и волосы быстрыми лихорадочными поцелуями, что-то шепча. Наверное, те самые сокровенные слова, которые мужья говорят жёнам лишь в самые интимные моменты или самой великой радости. Ирина прильнула к груди мужа, вцепившись пальцами в лацканы мундира, будто боялась, что он сейчас растает, окажется очередным мо́роком.

Сцена была невыносимо, до боли в груди, трогательной. Я чувствовала себя лишней в этом храме двоих, где сейчас заново срастались разорванные нити судьбы. Вытерев невольно скатившуюся слезу, я тихонько отступила в коридор и бесшумно прикрыла дверь.

В гостиной меня ждал Соколов. Он стоял у камина, заложив руки за спину, и при моём появлении вопросительно вскинул брови.

— Они вместе, Арсений Николаевич, — я подошла к столу и без сил опустилась в кресло. — Кажется, мир снова обрёл равновесие. Хотя бы в этой отдельно взятой комнате.

— Вы совершили невозможное, Полина Андреевна, — глухо отозвался подполковник. — Найти человека, которого Ведомство считало погибшим несколько лет... это не просто удача. Это чудо.

Я горько усмехнулась, вспоминая ночной визит Вальмонта и цену этой «удачи».

— Иногда мне кажется, что чудо — это лишь хорошо спланированная операция высших сил. Теперь главное: дать им время. Ирине предстоит отъезд в монастырь, и я не знаю, как Александр Васильевич примет это расставание после стольких лет вынужденной разлуки.

— Он примет, — отрезал Соколов. — Родин — офицер. Он понимает, что значит отступать, чтобы перегруппировать силы для решающей битвы. Сейчас его жена находится на поле боя, и он сделает всё, чтобы она победила.

Я кивнула, чувствуя, как с плеч наконец-то сползает панцирь напряжения. Впереди было ещё много дел: нужно подготовить письмо в монастырь, собрать вещи для Ирины, проследить, чтобы Маняша ничего не перепутала... Но сейчас, слушая приглушённый голос подполковника, я впервые за долгое время ощутила, что поступила правильно. Сила, которую я черпала из самых недр своего естества — всё это было не зря, если двое людей смогли снова обрести друг друга.

Арсений Николаевич начал прощаться. В его глазах читалось облегчение. Дело Родиных, грозившее обернуться дипломатическим и мистическим скандалом, разрешилось.

— Чуть не забыл о делах насущных, Полина Андреевна, — Соколов остановился в дверях. — Обер-прокурор повторно изучил наши отчёты. Константин Петрович весьма впечатлён вашим хладнокровием. За спасение супруги полковника Родина вам назначены наградные. Сумма весьма приличная, сверх вашего обычного жалования. Получите её в казначействе ведомства в любой день. И... — он сделал паузу, внимательно глядя на моё бледное лицо, — отпуск на две недели. Распоряжение уже подписано. Отдыхайте, гуляйте по весеннему Петербургу, заприте свои тетради и архивы в стол. Приходите в себя. Вы нам нужны в добром здравии. Если, конечно, не случится чего-то из ряда вон выходящего, я вас не побеспокою.

Я едва заметно улыбнулась. Две недели тишины казались сейчас самым дорогим подарком в мире.

— Благодарю, Арсений Николаевич. Это... очень своевременно.

— Александр Васильевич заберёт Ирину сегодня, — добавил он, уже выходя в прихожую. — Они попрощаются с вашим гостеприимным домом.

Степан, стоявший в дверях с тяжёлым суконным пальто подполковника, вопросительно посмотрел на меня. В его взгляде я прочла немую просьбу. Вспомнив наш утренний разговор о казённом выезде и о том, сколько личных средств я трачу на извозчиков по служебным делам, я окликнула мужчину:

— Арсений Николаевич, позвольте ещё минуту.

Командир обернулся, уже просовывая руку в рукав. Я вкратце пересказала ему наше со Степаном недоразумение по поводу положенного мне экипажа. Соколов на мгновение замер, а потом с силой хлопнул себя по лбу, едва не сбив головной убор.

— Ну конечно! Прошу простить мою рассеянность, Полина Андреевна. За всеми этими аномалиями я совершенно упустил из виду бытовую сторону вопроса. Вам действительно положен транспорт и полное содержание экипажа. Недопустимо, чтобы наш специалист добирался до мест происшествий на перекладных.

Я, не теряя момента, быстро заговорила о Фёдоре:

— Раз уж вопрос решён, я бы хотела просить за брата Степана. Фёдор возил меня все эти дни. Он надёжен, молчалив и прекрасно знает город. Я бы хотела видеть его своим личным возницей на постоянной основе.

Соколов кивнул, перевёл взгляд на Степана, который от волнения вытянулся во фрунт и коротко бросил:

— Приводи брата сегодня в управление. Я похлопочу, чтобы его оформили в штат конюшни ведомства с прикреплением лично к госпоже Тумановой.

Надо было видеть, как в это мгновение расплылось в довольной широкой улыбке лицо моего слуги. Он низко поклонился подполковнику.

— Спасибо, Арсений Николаевич, — искренне поблагодарила я, чувствуя, как одной заботой стало меньше. Порядок должен быть во всём — и в архивах, и в жизни.

Глава 55

Проводив Соколова, я не сразу вернулась к делам. Несколько минут просто стояла в тишине прихожей, прислушиваясь к затихающему гулу в голове. Отпуск... Как сладко звучало это слово. Но расслабляться было рано. Где-то в глубине моей квартиры решалась судьба двух людей.

Я вернулась в гостиную и замерла у окна. Ждать пришлось недолго. Вскоре из коридора донеслись тихие шаги, и супруги Родины вошли в комнату. Александр Васильевич шёл уверенно, но жену придерживал под локоть как-то по-особенному бережно. Ирина же... она словно преобразилась. Хрупкая фигура больше не казалась надломленной, хотя бледность всё ещё пугала. Она ни на мгновение не отпускала руку мужа, то и дело вскидывая на него взгляд, полный безграничной сияющей любви.

— Полина Андреевна, — голос полковника дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Мы бесконечно обязаны вашему дому, но я не смею более стеснять вас. Я забираю Ирину домой. Сейчас же.

Я серьёзно кивнула, глядя в его решительные глаза.

— Понимаю ваше стремление, Александр Васильевич. Сейчас я распоряжусь, чтобы Ирину Ивановну собрали в дорогу. Но прежде... — я сделала паузу, подбирая слова. — Я должна написать письмо в монастырь матушке Феофании. Мой вам совет, как друга: не медлите. Как только супруга немного окрепнет в родных стенах, отправляйтесь туда. Я абсолютно убеждена, что только там она найдёт окончательное исцеление. Матушка — женщина удивительной силы, и я верю, что случится ещё одно чудо. Милость Божия велика, и этот недуг отступит окончательно.

Невольно понизив голос, добавила тише:

— К тому же, тот, кто наслал это проклятие, по моему глубокому убеждению, более не властен над этим миром. Я надеюсь, он канул в небытие навсегда.

Родин сдержанно, по-военному поклонился, и в этом жесте было больше