Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Евдокия Петровна, понимая, что тучи сгущаются, крепко подхватила девчонку под локоть и, бормоча извинения, быстро увела её в сторону кухни.

Как только шаги прислуги затихли, я тяжело вздохнула. Маска спокойной и строгой госпожи давалась мне всё с бо́льшим трудом. Глядя на Жаргала, который провожал служанок немигающим взглядом, коротко бросила:

— Пойдём. Сил нет, как болит… Словно раскалённый гвоздь в спину вбили.

Мы вошли в мой кабинет, и я с трудом опустилась в глубокое кресло, чувствуя, как пульсирует печать Нуара.

— Если мы не найдём в записях настоятеля способа избавиться от этой печати, — произнесла я, глядя на Жаргала, который уже откупоривал пузырёк, — придётся писать в Карелию отцу Сергию и знахарке. Будем просить, чтобы Авдотья прислала посылку с порцией корня. Только боюсь, что в этот раз обычного настоя может не хватить. Тьма проникает в меня. Сейчас, когда отчитывала Маняшу, прямо удовольствие испытывала. Метка ожила, она требует крови… или моей души.

Бурят молча выслушал мою исповедь. Десять янтарных капель упали в воду, моментально окрасив её в густой коричневый цвет. Поднеся стакан к губам дрожащими руками, я ощутила резкий терпкий аромат незнакомых трав.

Я подняла глаза на брата, безмолвно спрашивая о составе.

— Здесь аконит и байкальский шлемник, — негромко ответил он, угадав мой вопрос. — Это успокоит огонь в жилах и притупит боль. Пей, Полина.

Кивнув, выпила настойку одним глотком. Горькая жидкость обожгла горло, но почти сразу за этим пришло странное онемение. Прошла минута, другая... Я замерла, прислушиваясь к ощущениям внутри. По телу медленно, словно густой мёд, разлилась волна блаженного облегчения. Жжение под лопаткой, ещё мгновение назад казавшееся невыносимым, начало утихать, превращаясь в далёкое, едва заметное эхо.

Попыталась встать, но ноги вдруг стали ватными и совершенно меня не слушались.

— Легче… сразу стало легче, — пробормотала я, чувствуя, как наливаются веки тяжестью. — Сейчас... сейчас немного посижу и займусь записями отца Сергия...

Но договорить не успела. Ощущение странного невесомого полёта подхватило меня, увлекая прочь из кабинета. Невольно рассмеялась, когда реальность вокруг вдруг рассы́палась искрами. Я увидела себя на ярких детских каруселях. Мне снова было девять лет, и мир вокруг казался бесконечно огромным и безопасным. Напротив меня на деревянной лошадке сидел Костик, мальчишка из соседнего двора, и весело махал рукой. Вокруг всё вращалось в безумном ослепительном калейдоскопе, а в ушах звенел детский смех.

Приоткрыв глаза лишь на мгновение, остатками угасающего сознания поняла, что это не карусель качает меня, а крепкие руки Жаргала. Брат нёс меня по коридору легко, словно пушинку. Положив на кровать, бережно укрыл покрывалом. Голос мужчины донёсся уже из самой глубины сна. Тихий, мерный, как шум степного ветра:

— Спи, Полина. Завтра будет другой день. На востоке говорят: «Утреннее солнце выжигает тени, которые нашептала ночь, а заря всегда приносит новое лицо миру». Завтра мы найдём путь. А сейчас спи.

Глава 58

Проснулась позже чем обычно. Свет, пробиваясь сквозь щель в занавеске, рассыпа́лся на золотистые искорки, которые плавно кружились в воздухе. Удивительно, но голова оставалась кристально ясной. Ничего не болело. И даже воспоминания о той невыносимой изнуряющей боли под лопаткой исчезли. Я медленно привстала, сладко потянулась и прислушалась к тишине в квартире. Её нарушали лишь едва уловимые приглушённые звуки: где-то звякнула посуда, хлопнула дверь. Дом жил своей привычной жизнью, и каждый был занят делом.

Поднявшись с кровати, я первым делом сняла платье, в котором так и уснула вчера. Подойдя к окну, резким движением раздвинула шторы.

Очередной весенний день ласкал солнечными лучами петербургские крыши. Небо казалось таким голубым и безмятежным, что совершенно не было желания думать о плохом. Ехать куда-либо решительно не хотелось. Сейчас бы просто выпить чашку крепкого кофе, плотно позавтракать и пойти прогуляться по набережной, подставляя лицо тёплому ветру. В отпуске я или как? Имею ли право на обычные женские радости и беззаботное утро?

Но мрачные мысли о метке Вальмонта снова лезли в голову. Праздность была непозволительной роскошью. Нужно было что-то делать, и чем скорее, тем лучше. Это я отчётливо понимала. Оставаться в неведении, надеясь на русское «авось», не входило в мои планы. Дисциплина и порядок. Вот тот девиз, под которым прожила всю прошлую жизнь, и в этой новой я не собиралась отступать от своих принципов.

Подойдя к зеркалу, я замерла. Дрожащими пальцами стянула тонкую сорочку до пояса и, изогнувшись, стала рассматривать печать через плечо. От вчерашней бурой красноты не осталось и следа. На том месте виднелись лишь едва заметные розоватые полоски. Такие остаются, если просто почесать спину. Солнечный свет из окна золотил гладкую кожу, и вчерашний приступ казался сейчас просто вымыслом, игрой переутомлённого разума.

Но я не позволила себе обмануться и прекрасно осознавала: печать не исчезла, она лишь затаилась. Ехать в монастырь придётся, и это решение было окончательным.

Натянув ткань обратно на плечи, я подошла к столику и позвонила в серебряный колокольчик. Через несколько минут дверь тихо отворилась, и на пороге появилась Евдокия. Её лицо, обычно сосредоточенное, при виде меня немного разгладилось.

— Доброе утро, ваше высокородие, — коротко поклонилась женщина. — Слава богу, почивали долго. Господин Жаргал велел не будить вас, пока сами не проснётесь. Какие будут распоряжения?

— Приготовьте ванну, пожалуйста, — отозвалась я ровным голосом. — И подайте свежее бельё.

Немного помедлив, добавила:

— А где сам господин?

— Просил передать, что уехал по делам, но обещал вскорости быть, — Евдокия уже хлопотала у комода. — Воду Степан уже подогрел, так что долго ждать не заставлю. Сейчас всё приготовлю, как есть, в лучшем виде. Завтракать желаете в столовой или здесь прикажете накрыть?

— Да, спасибо, Евдокия Петровна. Позавтракаю в столовой. Пусть будет что-то сытное, силы мне сегодня понадобятся.

Служанка кивнула и молча исчезла за дверью.

Пройдя в ванную комнату, я сбросила одежду и с наслаждением погрузилась в горячую, почти обжигающую воду. Пар густыми облаками поднимался к высокому потолку. Я прикрыла глаза, чувствуя, как тепло проникает в каждую клеточку, расслабляя мышцы. Вода казалась целебной, возвращающей меня к жизни. Тщательно вымыла голову, вдыхая тонкий аромат мыла, и провела в ванной достаточно времени, чтобы полностью привести в порядок себя и свои мысли.

Через полчаса я уже сидела в столовой, залитой утренним светом. Солнечные блики весело играли на серебряных приборах и тонком фарфоре, но общая атмосфера в комнате была далека от безмятежной. Маша, словно бесплотная тень, сновала туда-сюда, накрывая на