Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

кружевной перчатке. Хотелось немедленно развернуться и уйти, но тут в глубине зала заметила знакомый силуэт. Ирина Бесова сидела у окна, и я с огромным облегчением направилась прямо к ней.

— Доброе утро, Ирина Петровна, — улыбнулась я, подходя к столику. — Признаться, весьма неожиданное место вы выбрали для встречи.

Она приветливо поздоровалась и жестом предложила мне присесть, заверив, что, несмотря на антураж, здешняя выпечка — лучшая в городе. Мы сделали заказ официанту, и я окинула её взглядом: Ирина практически не изменилась с того памятного дня, когда мы вместе принимали присягу.

Не желая тратить время на лишние церемонии, быстро и по обоюдному согласию перешли на «ты». Я искренне поблагодарила её за то, что она и Татьяна так своевременно избавили меня от присутствия Нуара. О метке на своей спине я предпочла умолчать. Осторожность — прежде всего. Кто знает, как Ирина отреагирует на подобные новости.

Я начала деликатно задавать вопросы. И Бесова в своей привычной залихватской манере поведала главное:

— Младшего Вальмонта больше нет, Поля. Можешь выдохнуть. Он теперь в Преисподней своему папочке шнурки гладит. Информация самая что ни на есть достоверная, от самого Победоносцева.

— Рада слышать, — я действительно выдохнула, чувствуя, как узел в груди немного расслабляется. — А то я, признаться, всё опасалась, что он найдёт лазейку и вырвется на свободу.

Оглядевшись по сторонам, я понизила голос и с улыбкой добавила:

— Ира, к чему такие сложности со встречей? Могла бы просто ко мне прийти. Мы бы в тишине спокойно поговорили за чашкой чая... А может, и чего покрепче нашли бы, — я заговорщицки подмигнула ей, вмиг вспомнив наш весёлый «первый корпоратив».

Бесова, покачав головой, не стала ходить вокруг да около и, понизив голос, поведала мне историю, которая явно не давала ей покоя. Речь шла о муже её хорошей знакомой. Ситуация осложнялась тем, что этот мужчина был отцом её непосредственного командира Саблина, под началом которого Ирина несла службу на благо Отечества.

— Понимаешь, Полина, недуг у него… непростой, — Ирина подалась чуть вперёд. — Есть серьёзное подозрение, что Александр Григорьевич подцепил сущность. По крайней мере, так считает его супруга.

По её словам, отставного генерала Саблина в последнее время терзали резкие, необъяснимые вспышки агрессии. Самое печальное было в том, что после этих приступов мужчина искренне страдал душевно. По натуре своей Александр Григорьевич был человеком благородным и выдержанным, и то безумие, что порой охватывало его, было ему совершенно несвойственно. Супруга давно заметила неладное, но старый вояка категорически отказывался признавать проблему и не желал даже слышать о врачах. Уговорить его было решительно невозможно.

— Все эти шпионские игры и встреча здесь, в «Доминике», лишь потому, что генерал — давний друг обер-прокурора, — добавила Ирина, внимательно следя за моей реакцией. — Константин Петрович знает их семью целую вечность, и я не хочу, чтобы он связал наше общение и болезнь своего старого друга. Иначе может возникнуть конфликт между личными отношениями и службой.

— Поэтому у меня к тебе просьба, — продолжила Бесова. — Можешь ли ты, не афишируя своего истинного интереса, развеять или, наоборот, подтвердить опасения моей знакомой? Ну, и если окажется, что потустороннее вмешательство действительно имеет место… сможешь изгнать эту сущность?

Я тут же, не задумываясь, согласилась. В очередной раз напомнив ей, какую неоценимую услугу оказали мне девчонки, избавив от Нуара, я принялась выспрашивать детали.

— Рассказывай всё по порядку, — попросила я, придвигая к себе чашку. — Какие именно признаки подселения есть у пострадавшего?

— Спасибо, дорогая, — с облегчением выдохнула Ирина. — Тогда слушай конкретику. В обычном состоянии Саблин — образец спокойствия, обходительный и весьма неглупый мужчина. Но приступы гнева… они неконтролируемые. Доходило даже до вызовов на дуэль по пустякам. Приступы кратковременные, но пугающе яростные. Что странно: генерал удивительно быстро приходит в себя и продолжает прерванную беседу так, будто ничего не произошло. И ещё одна деталь... В присутствии жены его гневливость заметно снижается, а вспышки случаются гораздо реже.

Я внимательно слушала, фиксируя каждую деталь в уме.

— И как давно это началось? — уточнила я.

— Все считают, что виной тому ранение, — пояснила Ирина. — На Кавказе он получил серьёзную рану в голову, после чего и вышел в отставку по состоянию здоровья. Но его супруга, Софья Константиновна, утверждает обратное. По её словам, первая серия странных приступов случилась ещё до той злополучной поездки на Кавказ.

— Насколько давно? — я невольно подалась вперёд, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт.

— Не знаю, Полина, — вздохнула соратница. — Но лет десять уже точно прошло.

— Плохо. Слишком долго... — я непроизвольно нахмурилась, прикусив губу. — Если это энергетический паразит так долго кормится на человеке, последствия для психики могут стать необратимыми. Десять лет — это огромный срок для подселения.

Однако поразмыслив, я добавила:

— Но есть и хорошее в твоих словах. Каким-то образом жена генерала ослабляет воздействие сущности. Да и травмированный мозг — не самый лучший объект для подпитки подселенца. Так что не всё потеряно. Но мне всё равно надо осмотреть твоего Саблина, чтобы сделать верные выводы, а не предположения.

Ирина покачала головой, и в её глазах мелькнула тень досады:

— Генерал невероятно упрям. А уж когда разговор заходит о его недуге, это упрямство возрастает в разы. Во всяком случае, Софья Константиновна описывала ситуацию именно так. Боюсь, Саблин вряд ли добровольно подпустит тебя к своей голове.

Я отвела взгляд, глядя в глубину шумного зала, и быстро перебрала в памяти всё, что знала о подобных случаях.

— В этом нет ничего удивительного, — твёрдо произнесла я. — Сущность, воздействуя на мозг, пытается таким образом обезопасить себя, выстраивая вокруг носителя стену из агрессии и отрицания. Но если при жене болезнь хотя бы ненадолго отступает, значит, генеральша имеет на мужа сильное влияние. И я сейчас говорю не о бытовом авторитете, а об эмоционально-энергетическом уровне.

Стражница тут же кивнула, подтверждая мои догадки.

— Да, Софья Константиновна действительно умеет на него воздействовать. Дама она весьма своеобразная, так что действовать нам придётся исключительно через неё.

Ирина на мгновение замолчала, словно взвешивая слова, а затем продолжила:

— Я не стала давать ей пустых надежд, пока не поговорю с тобой. Просто намекнула, что у меня есть знакомая с определёнными… способностями. О том, что ты Стражница, я, разумеется, не упоминала. Саблиным вообще лучше не знать, кто ты на самом деле. Давай, ты будешь… скажем, внебрачной дочерью одного известного медицинского светилы? Отсюда и твои глубокие познания в психиатрии. Ульяной Андреевной будешь?

— Как скажешь, Ира. Ульяна — так Ульяна. Но внебрачная дочь… — я на секунду задумалась. — Впрочем, пусть будет