Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

так. На подобные темы в приличном обществе распространяться не любят, так что лишних вопросов от Саблиной, скорее всего, не поступит. И раз уж мы составляем полноценную легенду, то я приехала из Москвы на месяц, остановилась в гостинице и скоро собираюсь вернуться домой. Не хочу афишировать свой настоящий адрес.

— Согласна, Поль. Так даже лучше: появилась из ниоткуда и исчезла. Хотя я уверена, что Софья Константиновна, зная специфику моей службы и службы сына, уже сделала свои выводы. Эту женщину точно нельзя назвать дурой.

— Она очень сложная в общении? — поинтересовалась я, пытаясь заранее подготовиться к встрече.

— Ну… — Ирина замялась на мгновение. — А кто из нас здесь простой?

Я внимательно посмотрела на девушку. Она искренне мне импонировала своим бесстрашием, спокойной силой. Рядом с ней я чувствовала себя удивительно надёжно. К тому же мне по-настоящему захотелось помочь и ей, и той пожилой чете, оказавшейся в такой беде. Возможно, наши подозрения лишь домыслы, и у генерала обычные проблемы с сосудами, особенно после старых ранений. Или, что ещё хуже, опухоль, давящая на мозг. Всё это требовало тщательной проверки.

Глядя в разномастные глаза Иринки, в которых замерла какая-то необъяснимая грусть, пришло внезапное понимание: она хлопочет об этой семье не только из чувства долга.

— Ир, извини за любопытство, — мягко начала я. — Но ты ведь не только ради своего командира так заморочилась? Тут есть что-то личное?

Ирина не стала юлить, ответила прямо, хоть и с лёгким вздохом:

— Мой командир по совместительству ещё и жених. Пока что фиктивный — нам пришлось притвориться парой ради одного дела. Но я очень надеюсь, что со временем одной службой всё не ограничится.

На душе в этот миг стало удивительно светло и радостно. Несмотря на всё пережитое, мы по-прежнему оставались женщинами, которым было приятно простое мужское внимание. В памяти невольно всплыл образ камергера Русакова. Называть его женихом язык не поворачивался. За последние дни, наполненные бесконечными проблемами, я, кажется, и вовсе его отшила. Но те знаки внимания, что оказывал Григорий, грели сердце. Перед глазами вновь предстало его лицо, когда он, позабыв о своём обычном высокомерии, выскочил за мной на улицу, едва я ретировалась после выволочки у обер-прокурора. Тот растерянный вид до сих пор вызывал невольную улыбку. Короткий смешок сам собой сорвался с губ.

— И ты тоже? Кажется, Константин Петрович с нами скоро сойдёт с ума. Вызвал из будущего суровых борцов с Тьмой, а получил отряд невест. Не знаю, как там остальные наши, но отчего-то есть уверенность, что они тоже не отстают.

Смех на мгновение разогнал тени тревог. Мы весело обсуждали принцев на белых конях, которых, судя по всему, и впрямь можно было встретить только здесь, в далёком прошлом. Насмеявшись вдоволь, перешли к деталям: Ирина обещала в ближайшее время переговорить с Софьей Константиновной и прислать записку. Нужно было выбрать момент, когда генерала не окажется дома, чтобы я могла пообщаться с женщиной без лишних свидетелей.

— Самые настоящие шпионские игры, — со вздохом произнесла я, наконец, добравшись до выпечки. — Слушай, а эклеры здесь и впрямь чудесные! Только зачем ты заказала столько? Третий я уже точно не осилю.

Иринка разулыбалась, и в её разноцветных глазах заискрилось лукавое веселье.

— Слабачка! — махнула она рукой. — Не переживай, добро не пропадёт.

— Совсем забыла про твой аппетит, — пришлось невольно признать очевидное. — Везёт же некоторым: ешь и не толстеешь. А мне приходится себя ограничивать. Хоть здешние кавалеры и ценят дам в теле, в голове всё ещё сидят стандарты нашего... вернее, будущего времени.

Следующий час пролетел в простой болтовне. Обо всём на свете забылось: и о строгом этикете, и о службе Российской империи. В те минуты передо мной сидела просто девчонка, почти ровесница. Пусть мы были разными, нас связывала одна общая нить, за которую мы обе хватались, как за спасительную соломинку. Мы были теми, от кого зависело то самое будущее, из которого нас выдернули в это прошлое.

Расставались, чувствуя себя почти счастливыми. Искренне обняв друг друга, разошлись по своим делам: Ирина отправилась наводить мосты с Софьей Константиновной, своей будущей свекровью, а мой путь лежал домой. Хотелось верить, что Жаргал уже вернулся, тем более что под лопаткой снова возникло знакомое тревожное пощипывание.

Глава 60

Апрельское солнце в этот день было по-настоящему щедрым. Оно заливало Невский ярким светом и заставляло жмуриться. После разговора с Ириной на душе было на редкость легко и спокойно. Кажется, тучи над моей головой, наконец, начали рассеиваться.

Я направилась к краю мостовой, где среди прочих экипажей уже приметила свой. Увидела, как Фёдор соскочил с козел, готовый открыть дверцу, но тут идиллия закончилась.

— Последние новости! Только что из типографии! — пронзительно закричал малец, выныривая из толпы прохожих.

Он летел на всех парах, не глядя по сторонам. Я не успела даже охнуть, как он врезался в меня со всего размаху и наступил своим грязным сапогом прямо мне на ботинок. Боль была резкой, а вид испорченной кожи мгновенно уколол вспышкой досады. — Да чтоб ты перевернулся! — прошипела я, вспыхнув от внезапного раздражения. И в тот же миг мальчишка, словно споткнувшись о невидимый барьер, нелепо взмахнул руками и кувыркнулся вперёд. Газеты разлетелись белым веером, падая прямо в серую жижу под ногами. Я замерла, так и не сделав последний шаг к экипажу. Гнев испарился, оставив после себя лишь недоумение. Слишком уж точно и быстро исполнилось моё случайное проклятие. Это не могло быть просто совпадением.

Под лопаткой, там, где затаился след Нуара, вдруг вспыхнуло. Сначала — тонкая ледяная игла боли, а следом — глубокая мерная пульсация.

Звуки Невского проспекта: вечный гомон толпы, крики зазывал — всё вдруг схлопнулось, оставив после себя звенящую, давящую пустоту. Я видела, как замер в воздухе газетный лист, вылетевший из рук мальчишки. Видела, как Фёдор, застывший в полушаге от подножки экипажа, превратился в неподвижную восковую фигуру. Пыль, подсвеченная ярким весенним солнцем, повисла в воздухе неподвижной взвесью.

Медленно преодолевая сопротивление застывшего, ставшего плотным воздуха, я обернулась. Движение давалось с трудом, словно двигалась в толще воды. Сердце под рёбрами забилось в паническом неровном ритме. Боль под лопаткой из острой превратилась в тягучую. Печать Нуара узнала своего по крови.

Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Мне не нужно было гадать. Сходство с младшим братом было поразительным, с той лишь разницей, что мужчина передо мной обладал той зрелостью и весом, которые приходят вместе с абсолютной, никем не