Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

— Ирина Ивановна, как вам спалось сегодня? — спросила я, откладывая газету.

Я внимательно наблюдала за ней. Вопрос, терзавший с самого рассвета, не давал покоя: неужели Вальмонт оставил её, и она больше не интересует его как жертва? Я боялась, что, не сумев подчинить меня, он решит просто уничтожить ту, кто была доступна.

Ирина лишь мягко улыбнулась и прижала руку к груди. По лицу женщины было ясно: ночное происшествие в моей спальне её не коснулось.

Прошёл час. Я успела полностью привести себя в порядок, сменив домашнее платье на дорожное. Мы обсудили все детали с Жаргалом: как только Степан приедет, сразу отправимся в монастырь. Время было ранним, и затягивать поездку не следовало. Если полковник Родин узнает, что его жена здесь, он просто приедет и заберёт её по праву мужа. А я хотела дать ей надежду, прежде чем это случится. И если их встреча состоится, я была твёрдо намерена присутствовать при ней. Мне не хотелось давать эту женщину в обиду. Оставалось лишь надеяться, что Александр Васильевич не окажется самодуром: вряд ли такой человек смог бы долго работать с Татьяной.

В прихожей раздался звук отворяемой двери. Мы с шаманом, до этого сидевшие в напряжённом ожидании: я за столом, он на стуле напротив, сложив руки на груди, одновременно выпрямились.

Степан вошёл в кабинет через минуту. По его лицу сразу стало понятно: мужчина вернулся с ответом.

— Вот, Полина Андреевна, — он протянул мне сложенный листок. — Из рук в руки передал. Ответ велено было доставить незамедлительно.

Я взяла письмо, чувствуя пальцами холод плотной бумаги.

— Спасибо, Степан. Никто не видел, как вы выходили?

— Бог миловал, — коротко отозвался он. — Как и договаривались: я вроде как в лавку за табаком, а там дворами... Ни единая душа не заприметила.

Я кивнула, отпуская слугу, сломала сургучную печать и развернула хрусткий лист. Знакомый летящий почерк Татьяны сейчас казался чуть более нервным, чем в прошлый раз.

«Полина, то, что ты мне поведала — ужасно. Прости, что вовремя не известила тебя, я даже и подумать не могла, что такое может случиться. Ты права, назвать этих монстров людьми не поворачивается язык.

Но спешу тебя успокоить. Этой ночью мы с Ириной Бесовой, смею надеяться, избавили мир от нечисти под именем Нуар Вальмонт. Я сама до сих пор нахожусь в приятном шоке оттого, как мы смогли обезвредить этого дьявола в человеческом обличии. Ты бы видела это! У меня до сих пор не укладывается в голове, как остались живы! И в том немалая заслуга Бесовой. Благодаря её силе и отваге, а также стараниям иных приставленных к ней людей, Нуар Вальмонт в самом плачевном состоянии помещён в особую тюрьму, из которой, я очень надеюсь, хода нет даже такой твари. Я сама в неё случайно попала и осталась под большим впечатлением от увиденного.

Извини, что опускаю подробности. Ты сама должна понимать, что личные дела и службу Бесовой я обсуждать не вправе. Твою жизнь с ней тоже не обсуждала. Но могу с полной уверенностью заявить: ты у Ирины в долгу. И одной бутылкой вина здесь не обойдёшься. Кстати, она спрашивала твой адрес, так что готовься к личной встрече. У неё есть какое-то дело по твоему профилю.

Но это потом. А сейчас мысленно поднимаю с тобой бокал "Вдовы Клико". Выпьем за Нуара! Чтоб этой сволочи как можно быстрее сгореть в аду! Его земной путь скоро, уверена, закончится. Ты свободна, дорогая!

Обнимаю тебя. Надеюсь, ты найдёшь успокоение в моих строках. Письмо сожги. Неизвестно, чем нам ещё это аукнется, но я надеюсь на лучшее.

P. S. Напиши, как обстоят дела с женой Родина, если будет возможность.».

Я перечитала письмо дважды, впитывая каждое слово. Вальмонт в тюрьме. В застенках, под охраной. Значит, ночной морок был его последней попыткой дотянуться до меня? Удушливый ком, стоявший в горле с самого утра, внезапно растворился.

Подойдя к камину, я чиркнула спичкой. Бумага занялась быстро и ярко. Я смотрела, как огонь пожирает строчки, превращая тайну в невесомый пепел.

Дело было сделано. Теперь оставалось разобраться с немотой Ирины Ивановны.

В груди всё ещё теснилось странное чувство: облегчение оттого, что Нуар за решёткой, смешивалось с тревогой. Если сын Князя Тьмы в руках Синода, значит, начнётся следствие, допросы... Но куда больше меня пугала реакция старшего Вальмонта. Соколов предупреждал меня, что есть ещё и Юлиан. И если Нуар был игроком и искусителем, то Юлиан, по слухам, обладал совсем иным темпераментом — холодным и беспощадным. Потерять младшего брата и по чьей вине? По вине Стражниц. Такие люди, как он, не принимают поражений и не прощают тех, кто встал на пути у его семьи.

— Жаргал, — я повернулась к помощнику. — Планы остаются прежними. Ирина Ивановна побудет здесь под присмотром Евдокии.

Бурят согласно прикрыл глаза. Он уже начал собираться: проверил свой нож, поправил пояс. Я вышла в коридор, где Степан ожидал дальнейших указаний.

— Степан, — я старалась говорить спокойно, чтобы не выдать лихорадочного возбуждения, — сходите на стоянку и наймите экипаж. Нужен крепкий, закрытый, с надёжным кучером. Скажите, что ехать нужно быстро. Как только вернётесь, сразу доложите.

Степан кивнул и, надвинув на глаза картуз, исчез за дверью.

Я заглянула в столовую к Родиной. Она сидела за столом, грея руки о чашку с какао.

— Мы отлучимся ненадолго, — мягко произнесла я, подойдя. — Евдокия Петровна будет рядом, не беспокойтесь ни о чём. Отдыхайте, читайте, можете снова заняться тетрадями в моём кабинете. Надеюсь, мы скоро вернёмся. И с добрыми новостями.

Ирина посмотрела на меня с лёгкой грустью, но без страха. Казалось, она доверяла мне безоговорочно, и это доверие ложилось на мои плечи тяжёлым грузом ответственности.

Глава 52

Выйдя на крыльцо, я вдохнула прохладный утренний воздух. У парадного уже ждал знакомый экипаж. Присмотревшись к извозчику, я замерла: это был тот самый человек, что возил меня на Литейный, к Победоносцеву. И в Летний сад, когда мы забирали Ирину.

Я обернулась к Степану, который застыл чуть позади в ожидании.

— Степан, — я кивнула в сторону козел. — Извозчик-то надёжный? Он ведь меня не в первый раз везёт, к прокурору с ним ездила.

— Не извольте беспокоиться, барыня! — Степан даже просиял, поправляя картуз. — Брат это мой, Фёдор. Вот извозом занимается, человек верный. Слова лишнего не скажет и не спросит, чего не след. Я хотел его на службу в ведомство пристроить, да всё никак не решусь...