Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Мне удалось вырваться лишь благодаря бесценному подарку старой карельской знахарки. Корень, названия которого я не знаю, помог вернуть ясность сознания в последний момент. Сейчас ночь, и я пишу тебе это письмо в надежде на помощь. Если у тебя есть какая-то информация, как противостоять козням этого существа... а человеком этого демона я назвать не могу, то жду твоего ответа, как единственного спасения.

P.S. Тань, мне страшно. Посылаю письмо с надёжным слугой. Если есть что сказать, ответь сразу.».

Я отложила перо. Последняя фраза выглядела на бумаге жалко, почти по-детски. Но лгать Татьяне не было смысла. Она знала, что такое Вальмонты, и прекрасно понимала, какую цену мы платим за свой дар. В коридоре послышались мерные шаги шамана. Он принёс поднос, и звон посуды на мгновение разогнал густую тишину кабинета. Я быстро сложила лист, стараясь не размазать свежие строки. Теперь оставалось только ждать утра.

На подносе дымился густой чай, пахнущий травами. Я сделала несколько глотков и откусила огромный кусок ватрушки. Тепло начало медленно разливаться по телу, но вместе с ним пришла и усталость. Меня неумолимо разморило. Сопротивляться этому желанию закрыть глаза было почти невозможно, но возвращаться в спальню я не собиралась. Надо было как-то встряхнуться. Я потянулась к стопке архивных дел и наугад вытянула первую попавшуюся папку. — Иди отдыхай, Жаргал, — я постаралась придать голосу твёрдости, хотя веки налились тяжестью. — Мне нужно поработать, а твой сочувствующий вид меня только расслабляет. Брат недовольно нахмурился, его рука непроизвольно сжалась на спинке стула. Он явно не хотел оставлять меня одну, чувствуя, как тонка сейчас преграда между мной и миром теней.

— Дверь в мою комнату открыта, — тихо произнёс он, медленно направляясь к выходу. — Если что-то понадобится, позови. Я сразу же приду. Я искренне поблагодарила его, дождалась, пока он уйдёт, и решительно раскрыла листы дела. Первые полчаса я мужественно боролась со сном. Буквы расплывались, строчки переплетались в причудливые узоры. Я перечитывала один и тот же абзац по пять раз, пытаясь вникнуть в суть, но голова становилась всё тяжелее, пока окончательно не опустилась на сложенные руки. Проснулась от резкой боли. Всё тело затекло, а шея нещадно ныла. Я так и проспала остаток ночи, уткнувшись лбом в жёсткую поверхность стола поверх архивных записей. За окном уже было совсем светло. Серый петербургский рассвет неохотно пробивался сквозь шторы, окрашивая кабинет в холодные тона. Я с трудом разогнулась, чувствуя, как в суставах что-то неприятно щёлкает, и бросила взгляд на часы. Семь утра. В коридоре уже вовсю кипела жизнь. Я слышала шаги Евдокии и её невнятное привычное ворчание. Она наверняка уже принялась за свои утренние хлопоты, даже не подозревая, какая сцена разыгралась в этом доме всего несколько часов назад.

Разминая затёкшие плечи, я встала и подошла к двери. Стоило мне выглянуть в коридор, как Евдокия, собиравшаяся, видимо, заняться пылью на консоли, замерла и удивлённо уставилась на меня. — Ваше высокородие, — всплеснула руками женщина, — вы что же, не ложились вовсе? Уж и рассвет за окном, а вы всё над бумагами... — Евдокия Петровна, — я оборвала её причитания, намеренно проигнорировав вопрос. — Попросите Степана немедленно зайти ко мне в кабинет. Как можно быстрее. Служанка осеклась, моментально почувствовав моё раздражение. Она лишь кивнула и поспешила в людскую, забыв про свою тряпку. А я вернулась к столу, глядя на запечатанный конверт для Татьяны.

Утро началось, и вместе с ним пришла пора действовать.

Глава 51

Через пять минут в дверь коротко постучали.

— Войдите, — велела я, пытаясь придать себе спокойный и собранный вид.

В проёме появилась кудлатая голова Степана. Он втиснулся в кабинет боком, на ходу оглаживая усы и бороду. Похоже, я своим приказом бесцеремонно прервала его завтрак. Евдокия явно погнала мужа бегом, едва завидев моё непроницаемое лицо.

— Чего изволите, барыня? — прогудел он, переминаясь с ноги на ногу.

Я вздохнула, чувствуя укол совести.

— Степан, подойдите. Вы уж не обессудьте, что помешала вам завтракать, но дело крайне срочное.

Мужчина мгновенно преобразился. В его осанке проступила выправка человека, который годами служит ведомству и знает цену секретам. Он был не просто мужем служанки. Этот с виду простой человек был приставлен ко мне. И я прекрасно понимала: каждый визит и каждое письмо обычно фиксируются в незримых отчётах.

Я протянула ему запечатанный конверт, удерживая его чуть дольше, чем нужно.

— Степан, — заговорила я вкрадчиво, глядя ему прямо в глаза. — Это письмо личного свойства. Я прошу вас доставить его незаметно. О нём не должны знать... в канцелярии. Вы меня понимаете?

Степан на секунду замялся. Я видела, как в его голове прокручиваются пункты инструкций. Но я никогда не позволяла себе повышать голос на них с Евдокией и всегда благодарила за работу, что для людей его круга значило порой больше, чем любые награды.

— Понимаю, ваше высокородие, — глухо ответил он, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на заговорщическую солидарность. — Не извольте сомневаться. Проедусь до рынка, воздухом подышу. Никто и не спросит. Мы ведь тоже понимаем... по-людски всё должно быть.

Он аккуратно спрятал письмо во внутренний карман куртки и, коротко поклонившись, вышел.

Не успела я перевести дух, как в кабинете бесшумно возник Жаргал.

— Возле дверей жандармы стоят, — глухо сообщил он, скрестив руки на груди. — Соколов прислал.

— Пусть стоят, — равнодушно отозвалась я, глядя в окно на светлеющее небо. — Я отправила Степана к Ведовской. Нужно дождаться её ответа и только потом решать, что делать дальше.

Прикрыв глаза, я обдумывала следующие шаги. Наверняка придётся известить подполковника о том, что произошло сегодня ночью в моей спальне. Да и обер-прокурору нужно будет доложить. Дело принимало слишком опасный оборот. А я лично обещала Константину Петровичу, что больше не буду своевольничать.

Вскоре мы втроём сидели в столовой. Завтрак был простым, но сытным: молочная рисовая каша с тающим островком масла, свежий творог, приправленный густой жёлтой сметаной. Маняша, бегавшая в лавку на углу, принесла ещё тёплый хлеб и свежее молоко. В воздухе плыл аромат какао и сладкого пирога с клубничным вареньем.

Тишину нарушал лишь шелест газет, которые я рассеянно просматривала, и негромкий стук ложек. Жаргал ел сосредоточенно, не поднимая глаз от тарелки. Я же то и дело бросала взгляды на госпожу Родину. В отличие от меня, терзаемой ночными виде́ниями, Ирина Ивановна сегодня выглядела прекрасно. На её щеках проступил едва заметный живой румянец,