Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Знаменитая личность. Когда-то я сам пытался на него охотиться, но он хитёр, ловок и совершенно ничего не боится. Обожает играться, — раздражение вновь проступило на его лице. — За ним охотимся и мы, и сами вольные. Он товарищ одинокий, ни с кем дружбу не водит… не водил, ничью власть не признаёт. Приобрёл известность лет сто назад после серии убийств в разных провинциальных городах. С лица жертвы снимает кожу, потому его и прозвали Безликим. Необычайно вёрткая скотина, я три года убил на слежку за ним, — Риш искренне досадовал. — Играет как кот с мышью: подпустит близко, следов наоставляет, а потом исчезает как туман после рассвета. Некоторое время про него не было ни слуху ни духу. Видимо, наигрался и решил отдохнуть. Потом объявился уже как наёмник. Только бесит он не только нас, законников, но и своих. Впрочем, те его тоже достать не смогли. А тут смотри-ка, кукла без лица его и сожрала. Возмездие, — повторил Риш.

— Какая ещё кукла? — не понял отец.

Узээриш вопросительно уставился на Лирку.

— Я правда не знаю, — пожала плечами женщина. — Стена дома обвалилась, а там она. Господин Наэш… — она запнулась, — рассказывал, что раньше особняк принадлежал господину Чпону. И как-то пошёл слух, что он привёз из Многоимённых земель куклу какую-то. Вроде поделку народа воды. Но сам господин Чпон всё отрицал.

— Чпон мог, — закивал господин Иерхарид. — Он всякую дрянь привозил. От одной такой он и умер.

«А отчего он сдох?» — заинтересовался Иррес.

«Я потом расскажу», — пообещал господин Наэш.

— Народ воды? — задумчиво повторил Риш. — У сумеречников могут найтись какие-то записи, всё же это их старинные враги. Но с ней мы ещё разберёмся, а вот ты… — он вперил взгляд в Лирку.

Та вздрогнула.

— Риш, будь милостив к девочке, — попросил Иер.

— Я ей голову рубить не собираюсь, — не глядя на отца отозвался Узээриш. — Вообще ей делать ничего не собираюсь, хотя очень хочу. Сегодня же переезжаешь во дворец.

— Нет! — резко воспротивилась Лирка, привстав со своего места.

— Господин… — начал было Руахаш.

— Ах ты скляда… — искривил лицо женщины Иррес.

— Заткнулись все! — рявкнул Риш. — Она будет жить во дворце рядом со мной и под моим присмотром! И я не собираюсь выслушивать возмущения и возражения. И ты, образина, — он ткнул в Лирку, имея в виду Ирреса, — пасть тоже не раскрывай. Поверить в твою добропорядочность я точно не смогу. Скорее уж признаю, что хайрен Игренаэш действительно невиновен и всего лишь несчастная жертва. Никаких споров! Сына твоего, — уже Лирки, — перевезут сегодня же. И младшего брата, который Мхян, тоже, чтоб скучно не было.

— Господин, я не могу! — противилась запаниковавшая Лирка.

— А я много чего могу, — с угрозой напомнил ей Риш. — Переезжаешь! И никаких споров. Истрепали мне все нервы, — он почти с ненавистью осмотрел всех присутствующих и особый взгляд достался слишком уж довольному Саврию.

Через дверь донёсся яростный кошачий мяв.

Видимо, с лекарем геройский кот сражался даже с большим остервенением, чем с Ирьядом Безликим.

Хайнес со своей компанией покинул управление спустя полчаса. Ушёл, так же приобнимая магичку за плечи, и вроде казался довольным. В отличие от своих спутников. Женщина и вовсе то выглядела глубоко несчастной, то вмиг переменялась и с нескрываемой злобой смотрела на довольно щурящегося Сильнейшего. Ни живой ни мёртвый от волнения стражник проводил их облегчённым взглядом и уже с большим энтузиазмом продолжил заниматься настырной бабкой, которая вспоминала всё новые и новые подробности. Впрочем, после прихода лекаря по зверю и крайне занимательной битвы между ним и котом — демоническое отродье! — она, охая и ахая, засобиралась домой, чтобы дать покой «исстрадавшейся животинке». Стражник больше сочувствовал исцарапанному лекарю. Но тот особо обозлённым не выглядел.

— Я два дня назад копытом по тому самому месту получил, — лекарь многозначительно поиграл бровями. — Так что уверяю, коты ещё милейшие создания. Особенно такие мелкие.

Стражник сочувствующе вздохнул. Тяжела и трудна работа обычного оборотня. То ли дело хайнесом быть. Вот где наверняка благодать!

Только бабка со своим треклятым котом покинула управление, заявились трое оборотней. Один верзила с разбитым лицом командовал и указывал путь, а двое других тащили железную раму с какой-то непонятной фигурой. Стражник сперва сдуру принял за скелет, потом присмотрелся и сообразил, что поделка какая-то глиняная. Висит застывшая в какой-то прозрачной материи, как муха в янтаре.

— Хорошей службы, — не очень довольно поздоровался верзила, промокая разбитый лоб платком. Кровь там уже спеклась, но, видать, беспокоила боль. — На сохранение принесли на пару часов, — и, подумав, добавил: — Приказ хайнеса. Потом приедут и заберут. Куда можно поставить, чтоб не на виду?

Стражник в сомнении почесал бороду. В допросную молодцов с этакой махиной гонять было жалко. Она в подвале, лестница там крута и узка. Отправлять в кабинет начальника с этаким страхом — начальник потом по голове не погладит. Не в камеру же её запирать? Отвёл до холодной комнатёнки, куда обычно мальчишек-беспризорников запирали, когда ловили на воровстве. Начальник к этим тёмным душонкам больно жалостлив был.

Раму с диковиной штукой установили, один оборотень из тащивших её остался смотреть, а верзила в сопровождении товарища отправился до лекаря.

Стражник уж не чаял завершения долгого и трудного дня. Поскорее бы забрали странную эту штуку, а то воображение взыгралось и чудилось оборотню, что воздух как-то потяжелел, кровушкой засмердило, да и скелетина эта глиняная как есть скелетина! Надо ж ужас такой выдумали! Мужчина поёжился, припоминая красновато-коричневый оттенок глины. Будто вылепленный костяк ещё недавно покрывала плоть, вот её содрали, а след остался. Бр-р-р!

— Отхожее место у вас тут есть? — поинтересовался хайнесов охранитель.

— Да там, в закутке, — стражник махнул в нужную сторону.

— Отойду. Ты сам туда не заглядывай и никого не пускай, — мужчина пальцем ткнул на холодную. — Хрибный знает, на что эта штука способна. Она нам тут Ирьяда Безликого сожрала за один присест.

Стражник в ужасе распахнул рот, а охранитель, предупредив и запугав, торопливо зашагал в указанном направлении.

Страх, конечно, держит крепче любых цепей, но любопытство превращает эти цепи в лапшу. Нерешительно приподнявшись, оборотень вытянулся, посматривая на закрытую дверь холодной. Неужто правда Ирьяда Безликого сожрала? Может, и цвет этот — кровь его? Эх, и интерес гложет, и страх стреножит.

Всё же он поднялся, прошёл к комнате и, воровато обернувшись, приоткрыл дверь.

Скелетина висела в своей раме. Вокруг неё, жужжа, наворачивала круги жирная муха. Повинуясь усилившемуся любопытству — жадному и жаждущему — оборотень прошёл внутрь, помявшись, подобрался ближе и уставился на пустой лик черепа.