Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

его и с наличием Сильнейшего. Зная пронырливого химерёныша, Лирка, уже воображала, как будет доставать его из всех дыр и за уши вытаскивать из подвалов. Ремень что ли, заранее на видное место положить, чтобы у мальчишки хоть немного благоразумие работало?

Их покормили обедом и ужином, вечером Лирка кое-как ополоснулась в тазу. А потом наконец легла спать вместе с сыном.

И со своими мрачными мыслями и переживаниями.

«Жрать хочу», — тоскливо известил Иррес.

«Мы же хорошо поели», — напомнил господин Наэш.

«Я ещё хочу».

Лирка тоже хотела. Обычно от переживаний ей кусок в горло не лез, а тут сосало под ложечкой, и это противное ощущение мог унять только ломоть хлеба с мясом. Только где в огромном дворце искать еду?

«Да уж в такой-то махине еды должно быть навалом, — хмыкнул Иррес. — Кладовые со снедью, винные погреба, теплички с заграничными ягодами и фруктами…»

Под ложечкой засосало сильнее.

«Наэш, неужто ты не знаешь, где здесь кухня?» — крепко усомнился дух.

«Ну… если не перенесли или не перестроили…» — с сомнением протянул бывший хайрен.

Лирка со вздохом села на постели и посмотрела на сына, который в зверином виде вольготно растянулся на второй половине кровати.

«Попросим Мхяна присмотреть», — Иррес, когда ему было нужно, находил решение почти для любой ситуации.

Мхяна просить не пришлось. Подрёмывающий парень нашёлся прямо в коридоре. Сидел на полу, сложив ноги кренделем, и, прислонившись к стене, почти спал. Почуяв, что дверь открылась, он вздрогнул и уставился на Лирку мутным взглядом.

— Ты куда это… такая? — вяло поинтересовался он.

Женщина невольно сама себя осмотрела. Ничего «такого» не увидела. Просто оделась и набросила на плечи мундир. Не пойдёт же она через весь дворец в портках и рубашке?

— Ты здесь чего делаешь? — спросила она в ответ.

— Нарий того… — голова Мхяна склонилась в сон, — просил следить…

Лирка недовольно поджала губы. Ладно Мхян, ему про её подселенца никто и слова не сказал. Решили, что нечего малого подставлять. Если вскроется и хайнес осерчает, то хотя бы его соучастником и сокрывателем не объявят. Но Нарий-то знает, что за ней есть кому следить круглые сутки.

— Эй, — Лирка пихнула засыпающего парня коленом в плечо, — иди спать ко мне. За Ханёном заодно присмотришь.

— А ты? — Мхян предпринял очередную попытку продрать глаза.

«Тоже мне соглядатай», — фыркнул Иррес.

— А я есть хочу, — честно ответила Лирка.

— Ну… ешь, — уставшего мальчишку объяснение полностью удовлетворило, и, кое-как встав, он, пошатываясь и позёвывая, зашёл внутрь.

Лирка на всякий случай проверила охранное заклинание, которое несколькими часами ранее наложила на дверь и окна, и пошла на поиски кухни, следуя не очень уверенным указаниям господина Наэша. Выйдя в более-менее знакомую часть дворца, Лирка уже сама сообразила, в какую сторону двигаться. Стража провожала её подозрительными взглядами, но не окликала и не останавливала.

Время действительно было позднее, так что даже слуг, которые ложились позже всех и вставали раньше всех, здесь уже не было. Раскалённая дневной готовкой кухня не успела остыть, и внутри было душновато.

«Хлеб ты вряд ли найдёшь, — сомневался господин Наэш. — Это всё же дворцовая кухня, припасы здесь запирают, чтобы кто-нибудь их не отравил. Но корзина с яйцами должна быть».

«Я бы им все сковороды ядом обмазал», — поделился злодейскими мыслями Иррес.

«Мажь, — милостиво дозволил господин Наэш. — Они заговорённые. Там за перегородкой…» — бывший хайрен не закончил, ибо там за перегородкой послышался шум посуды и шагов, а затем выглянул… хайнес.

— Ба, — мало удивлённо протянул Сильнейший, окинув взглядом замершую от неожиданности Лирку, — кого я вижу.

«Теперь ясно, чего он днём не жрёт, — неприязненно протянул Иррес. — В ночь отъедается».

— Простите, — Лирка сделала шаг назад, дальше уже Иррес упёрся. — Я… поесть хотела.

— Вас не кормили? — неприятно удивился Риш.

— Кормили.

Повисла неловкая тишина. Женщина старательно избегала взгляда хайнеса, а тот просто пялился на неё, пока за его спиной шкворчала и брызгала маслом яичница с салом. Ключик от склада с провиантом у Сильнейшего явно имелся.

— Ну тогда составишь компанию мне, — решил Риш, возвращаясь к готовке.

Лирка растерялась.

— Садись, — донёсся из-за перегородки голос хайнеса. — Поболтаем с тобой и твоим внутренним миром.

Иррес с энтузиазмом заворочался. Ему было что сказать. Слова рвались из его нутра, но Лирка не без оснований опасалась, что дух может ляпнуть что-то лишнее. Не даром же господин Наэш, обычно призывавший друга к порядку, молчал.

Женщина сперва села, потом встала и обошла шкафчики в поисках посуды.

— Чего ты там роешься? — недовольно спросил Сильнейший.

— Тарелки ищу…

— Нам сковороды будет мало? Брось! Хотя возьми кружки. Они в шкафу слева от двери.

Хайнес в очередной раз попёр блистательный образ властителя Салеи, которому не то что готовить себе яичницу, знать где кухня не полагалось. А он даже кружки найти мог. Лирка в школе слышала как-то разговор между двумя ученицами лекарского отделения, так одна собственные чулки найти не могла, потому что вечером куда-то положила их, а утром не нашла на привычном месте у кровати, куда слуги наутро оставленную одежду складывали. А в школе личных слуг не было.

Лирка прихватила одной рукой две кружки побольше, потом нашла разделочную доску под сковороду, чтобы столешницу раскалённым чугуном не прижигать. Бестолково пошатавшись по кухне, нашла вилки и набрала в кувшин воды, когда хайнес наконец показался из-за перегородки с огромной сковородой и хлебом.

— Там ещё сало осталось, забери, — распорядился Риш, с величайшим почтением устанавливая шкворчашую яичницу посреди стола на доску.

Лирка торопливо выполнила поручение и неуверенно села напротив Сильнейшего. Мужчина будто никакого напряжения не ощущал. Нарезал хлеб и сало, вилкой разделил яичницу на две почти равные части. Еда интересовала его больше. Единственный раз, когда он показал, что не забыл о дневном происшествии, — когда подпихнул в её сторону хлеб с самым большим куском сала и ехидно дополнил:

— На вашу компанию надо побольше.

«Пусть не подлизывается», — не проникся Иррес, но требовать отказаться от подношения не стал.

Несколько минут ели в полном молчании. Шкварочки оказались зажаристыми, сальцо солоноватым, хлеб, наоборот, пресноватым. Травяного отвара не хватало.

Закончив с едой, Риш откинулся на спинку стула и упёрся взглядом в Лирку. Та дожёвывала хлеб, не поднимая на него глаз. Судя по опущенной голове и ссутуленной спине, дерзкий дух не спешил брать бразды правления. Откровенное разочарование портило и без того не идеальное настроение. Он-то думал, что иногда проявлявшаяся дерзость — это личная черта женщины, а похоже, причиной этому был плохо