Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Впрочем, совсем пустым он не был. Мужчине казалось, что глаза и рот намечены едва заметными впадинками. Муха пролетела прямо над ухом и нырнула в раму. Прошмыгнула в щель между рёбрами и вылетела с другой стороны.

— О как! — изумлённо выдохнул стражник.

В чём же она висит тогда? Неужто в воздухе? Волшба какая держит?

Желая проверить, оборотень осторожно сунул палец в раму, и тот беспрепятственно прошёл внутрь. Никакой смолы или стекла, один только воздух.

Глиняный череп едва заметно дёрнулся, и в следующий миг лапа скелетины сцапала мужчину за запястье.

— А-а-а-а-а-а!

На дикий ор, судорожно подтягивая штаны, прибежал охранитель. Он заскочил в комнату, когда кукла уже почти подтянула упирающегося стражника к раме и вот-вот готовилась затащить его внутрь. Побежав, охранитель с рыком оттащил стражника, ударом ноги сломал глиняную руку в запястье и поспешил отскочить подальше, отволакивая за собой перепуганного до смерти оборотня. На их глазах отломанная кисть неохотно утянулась в раму, по воздуху проплыла до руки и присоединилась на место.

— Сказал же не лезть! — рявкнул на стражника охранитель, подтягивая и подвязывая вконец сползшие штаны. — Вроде страж, а руки суёшь куда не надо как мальчишка!

— К-кто ж её такую создал-то? — жалобно вопросил оборотень.

— Духи Тёмные! — в сердцах брякнул охранитель. — Чтоб таких идиотов как ты жрала до того, как размножитесь.

— Так у меня двое детишек, — растерянно отозвался стражник.

— Пшл вон отсюда! — окончательно вышел из себя хайнесов подчинённый.

Глава 24

Налаживание отношений

Лирке не позволили самой съездить за сыном. Хайнес отдал распоряжение доставить Ханёна и Мхяна во дворец со всеми вещами и усадил Лирку в экипаж рядом с собой, не разрешив даже отцу занять место с ней.

— Пусть господа заговорщики сидят по отдельности.

Возмущаться не хотелось. Лирку рвала паника.

«Чего ты переживаешь? — Иррес уже успокоился и даже нашёл плюс в том, что им не придётся мотаться по городу между службой и домом. От службы хайнес вроде бы не собирался их отстранять. — Ханёнок — твоя копия. От папаши он только цвет волос взял, а тут поди докажи, что от него, а не от какого-то другого блондина. Никто, кроме нас и святоши, правды не знает и не дознается. А если и дознаются, — голос духа задрожал от рычания, — мы всё равно никому его не отдадим».

«Лиркае лучше самой поговорить с хайнесом», — устало высказал своё непопулярное мнение господин Наэш.

Расположили их в гостевом крыле, в самой дальней его части, немного отставленной, отгороженной от остального крыла. Со дня на день должно было прибыть давриданское посольство, и всё было готово к их приезду. Так что не пришлось даже ждать, когда приберут комнату. Саврий пробовал было отговорить хайнеса размещать с посольством столь сомнительное соседство, но «соседство» заверило, что ему давриданские ребята «к Хрибному не нужны».

Комната оказалась вполне себе скромная, если сравнивать с апартаментами, в которых Лирке довелось ночевать у Вотых и в доме главного мага хайнеса. Но если сравнивать с её же домиком на Харинской заставе, размещение можно было посчитать и роскошным. Весьма просторная спальня с небольшой гардеробной комнатушкой, больше похожей на просторный шкаф. Широкая кровать, столик у окна, пара стульев, ещё один шкаф и пустая этажерка. На полу зелёный ворсистый ковёр, гобелен с изображением леса над изголовьем, травянистые шторы на окнах и какое-то разлапистое дерево в большом горшке, украшающее собой угол. Вполне мило, уютно, есть где с комфортом расположиться матери с ребёнком.

Окна выходили на парк, и при желании через них же можно было выбраться на ближайшую клумбу, что особенно оценил Иррес, соскучившийся по прогулкам. Раскрывший себя подселенец почувствовал свободу, и увещевания, что им и дальше нужно соблюдать осторожность, мало на него действовали.

Мхян и Ханён прибыли пару часов спустя. У Лирки как раз был господин Винеш, когда обомлевшие от новостей мальчишки зашли в комнату, загруженные немногочисленными пожитками.

— Мама… — начал было Ханён, но заметил широкую спину лекаря и поджал губы.

Тот вполне благодушно на них посмотрел.

— Оба твои? — спросил он Лирку.

Та бездумно кивнула.

— Эй, я брат! — встрепенулся Мхян. — Лирк, а мы серьёзно тут жить будем? Прям во дворце? У тебя что утром случилось? Ты опять ранена? Знала бы ты, в каком бешенстве Нарий…

Парень разом вывалил почти всё, что его терзало.

— Он… — Мхян опасливо посмотрел на лекаря, вновь занявшегося наматыванием длинных бус из деревянных пластин на руку Лирки. — Сильно ругался и говорил, что не стоит тебе тут жить и… Просил хорошо за тобой смотреть.

Господин Винеш скептически его осмотрел.

— Да за вами самими пригляд нужен, — пробасил лекарь.

Мхян обиженно на него взглянул, но спорить не стал. Всё же хайнесов лекарь, да и вон большой какой. Отвесит затрещину, и голова до утра гудеть будет.

— А мне правда отдельно спать? — недоверчиво спросил парень у Лирки, но та непонимающе брови нахмурила. — Сказали, что мне комната соседняя отведена, но что-то больно жирно…

— Куда тебе, взрослому парню, в одной комнате с сестрой спать? — хмыкнул Винеш.

— Так с сестрой же… — смутился Мхян.

— Готово, — лекарь полюбовался на свою работу.

Всю левую руку Лирки, начиная от плеча, где крючки цеплялись за лямку лифа, до большого пальца, на котором крепилась петля, обвивала длинная полоса деревянных пластин, расписанных лечебными и фиксирующими печатями. Они снимали напряжение и боль с мышц, брали на себя нагрузку и способствовали скорейшему заживлению. Женщина осторожно начала засовывать руку назад в рукав спущенной с одного плеча рубашки.

— До службы я тебя не допускаю и до общения с Сильнейшим тоже, — лекарь сурово на неё воззрился. — С ним как общаться начнёшь, так и служить тоже. Нет уж! Застукаю рядом с ним, за ухи твои красивые выдеру. Вон, — господин Винеш кивнул на окно, — гуляй, цветы нюхай.

— А если не она, а хайнес к ней? — Ханён недовольно насупил бровки.

— Кличь меня, я его отгоню, — добродушно хохотнул лекарь, и мальчик расплылся в неуверенной улыбке.

«Да мы теперь и сами справимся», — довольно хмыкнул Иррес.

До конца дня Лирка из комнаты не выходила. Мхян и Ханён бегали в парк, магичка лишь присматривала за ними из окна под тоскливое нытьё Ирреса, что он тоже хочет. Но женщина не хотела. Она хотела тишины и покоя, неподвижности, чтобы наконец встревоженные встопорщенные нервы распрямились и перестали напоминать натянутые струны.

Сын был в полном восторге от дворца. Соседство с хайнесом его не радовало, но дворец кое-как примирял