Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Я не ответила.

Просто позволила ему перевязать ладонь.

За дверью послышались шаги.

Рейнар стоял на пороге.

На этот раз не вошёл без разрешения.

— Можно?

Северин сразу стал холоднее.

Я заметила.

Рейнар тоже.

— Можно, — сказала я.

Он вошёл медленно. Остановился на расстоянии. Хорошо. Учится границам буквально.

— Я не буду долго, — сказал он. — Вам нужно отдыхать.

— Скажите это всем. Может, поверят герцогу.

Он слабо улыбнулся.

Потом стал серьёзным.

— Я открою архивы Алого дома. Все. И передам документы о браслете Эвелины, если найду.

Я кивнула.

— Это правильно.

— Я знаю.

Он помолчал.

— И ещё. Когда вы будете готовы… я хочу поставить памятный знак на Первой заставе. Не от моего имени. От её.

Я поняла.

Эвелины.

Хлеб, который она отправила забытым людям.

Тихая помощь, которую никто не заметил.

— Хорошо, — сказала я. — Но не решайте за неё один.

Рейнар опустил голову.

— Да. Я спрошу у заставы. У людей, которым она помогла.

Вот теперь правильно.

Он уже хотел уйти, но остановился.

— Ева.

Северин напрягся.

Рейнар не посмотрел на него.

— Я не прошу прощения снова. Вы правы — это нужно мне больше, чем ей. Но если когда-нибудь мои действия смогут помочь вам не как долг, а как выбор… скажите.

Я смотрела на него.

На бывшего мужа Эвелины.

На больного дракона.

На человека, который слишком поздно начал учиться, но всё же начал.

— Сначала выздоравливайте, — сказала я. — Полезность тяжёлого пациента ограничена.

Он почти рассмеялся.

— Да, доктор.

И ушёл.

Северин долго молчал.

Потом сказал:

— Он меняется.

— Да.

— Это усложняет.

— Всё всегда усложняется, когда люди перестают быть удобными злодеями.

Он посмотрел на меня.

— А я?

— Что ты?

— Я удобный кто?

Я устало улыбнулась.

— Невыносимый мрачный помощник, который не уходит вперёд один.

Он кивнул, будто принял диагноз.

— Подходит.

Дом погасил часть огней.

Лечебня стала тише.

Где-то в холле продолжали говорить. Кайран спорил с Мареной. Прохор нес воду. Лина, судя по голосу, пыталась командовать взрослыми. Мир не остановился только потому, что я легла.

Но впервые это не испугало.

Потому что я была не одна.

Я закрыла глаза.

И почти уснула.

Почти.

Потому что в последний миг фонтан в холле снова зазвенел.

Не тревожно.

Тонко.

Как сообщение.

Северин встал, но я схватила его за рукав.

— Что там?

Он прислушался.

В холле кто-то ахнул.

Потом голос Матвея, тихий и потрясённый:

— Из столицы… ответ из столицы пришёл.

Я открыла глаза.

— От императора?

Северин вышел к двери, посмотрел в холл и застыл.

— Нет, — сказал он медленно.

— Тогда от кого?

Он повернулся ко мне.

В его лице было изумление.

— От императрицы.

Я села, забыв про боль.

— У императора есть жена?

— Была уверенность, что она умерла пять лет назад.

Из холла донёсся женский голос — слабый, но ясный, проходящий через воду фонтана:

— Хозяйка Глухолесья. Если вы слышите меня… не верьте трону. Император жив. Но корона говорит вместо него. Я знаю, где держат его настоящее сердце.

Глава 39. Императрица, которой не было

— У императора есть жена? — спросила я, уже садясь на кровати.

Тело тут же сообщило, что вставать — плохая идея. Очень плохая. Почти государственное преступление против собственного организма.

Я проигнорировала.

Северин стоял у двери лечебни и смотрел в холл так, будто там ожил не голос женщины, а старая легенда.

— Была, — сказал он. — Императрица Аделаида. Официально погибла пять лет назад при пожаре в Летнем дворце.

— Официально, — повторила я.

После всего, что мы пережили, это слово звучало почти неприлично.

Северин подошёл ко мне, но я уже спустила ноги с кровати.

— Даже не начинай, — сказала я.

— Ты сейчас упадёшь.

— Тогда поймаешь. Ты же сам назначился идти рядом.

Он сжал губы.

Попала.

И помог мне подняться.

В холле все стояли у фонтана.

Кайран был белее своей мантии. Рейнар сидел на скамье, но выглядел так, будто готов забыть все мои назначения и встать. Матвей держался за посох обеими руками. Лина, Мира и Данко стояли на лестнице, хотя им, конечно, никто не разрешал.

В воде фонтана дрожало лицо женщины.

Не молодое, но красивое строгой, уставшей красотой. Тёмные волосы с серебром у висков. Острые скулы. Глаза — синие, очень ясные. Лицо было бледным, будто она говорила из темницы или глубокой болезни, но взгляд оставался живым.

— Хозяйка Глухолесья, — повторила она. — Если вы слышите меня… ответьте.

Я подошла к фонтану.

Северин держал меня под локоть. Я сделала вид, что это дипломатическая поддержка, а не необходимость.

— Слышу. Ева де Вальер. Врач и хозяйка Глухолесья.

Женщина закрыла глаза.

На мгновение её лицо исказилось облегчением.

— Значит, источник действительно проснулся.

Кайран шагнул вперёд.

— Ваше Величество…

Она повернула к нему взгляд.

— Лорд Морвелл. Вы постарели.

Кайран опустил голову.

— Мы считали вас погибшей.

— Это было удобно всем.

Тишина стала очень плотной.

Рейнар хрипло спросил:

— Где вы?

Императрица посмотрела на него.

— Там, где прячут то, что не должно говорить. В северной часовне под Золотым дворцом. Меня держат между печатью молчания и источником короны. Но сегодня печати ослабли.

— Из-за сердца Арвенна, — сказал Северин.

Аделаида впервые посмотрела на него внимательно.

И в её глазах мелькнуло узнавание.

— Арвенн.

— Северин, — сказал он. — Не король.

— Это уже хорошая новость.

Я почти улыбнулась.

Мне начинала нравиться эта женщина.

— Вы сказали, знаете, где держат настоящее сердце императора, — напомнила я. — Объясните.

Императрица резко побледнела.

Изображение дрогнуло. По воде пошли чёрные помехи.

— Быстрее, — сказала она. — Они могут услышать. Император жив. Его тело сидит на троне. Его голосом говорит корона. Но сердце… настоящее сердце его силы вынули пять лет назад.

— Вынули? — переспросила я.

Кайран прошептал:

— Невозможно.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы уже должны были понять, что это слово у нас не работает.

Императрица продолжила:

— У императоров Веларии есть венечное сердце. Не орган. Узел власти. Связь крови, трона, драконьих клятв и столицы. Его нельзя отделить без смерти правителя. Так считалось. Но род Вейр нашёл способ.

Рейнар произнёс:

— Летиция.