Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

— Как ты?

Я прислушалась к себе.

Боль была везде.

Но не такая, как раньше. Не выжженная. Не пустая.

Живая.

— Стабильно, — сказала я.

— Ненавижу это слово, — тихо ответил он.

— Учишься.

Мы вышли на площадь Арвенна.

Город вокруг был всё ещё полон теней, закрытых дверей и чёрных трещин. Но в центральном фонтане текла вода. Тонкой струёй. Едва-едва.

И на краю фонтана сидела девочка.

Прозрачная, светлая, с мокрыми волосами.

Та самая первая освобождённая тень из Нижней чаши.

Она болтала ногами и улыбалась.

— Вы медленно, — сказала она.

— Простите, — выдохнула я. — Была операция.

— Город сказал, что вы теперь будете приходить.

— Буду.

— Ко всем?

Я посмотрела на улицы.

На окна.

На закрытые двери.

На живых и мёртвых, которых ещё предстояло отделять друг от друга осторожно, долго, больно.

— Не сразу, — сказала я. — Но да. Ко всем, до кого дойду.

Девочка кивнула так серьёзно, будто принимала расписание приёма.

Потом исчезла.

Северин посмотрел на фонтан.

— Арвенн слышал.

— Пусть записывается.

Рейнар тихо сказал:

— Ты только что открыла приём в мёртвом городе.

— Поликлиника расширяется.

Оба мужчины посмотрели на меня.

И вдруг одновременно рассмеялись.

Не громко. Не беззаботно.

Но по-настоящему.

И от этого смеха город стал чуть светлее.

Когда мы дошли до Чёрных ворот, стражи уже не висели мёртвыми телами на створках. Они стояли рядом.

Лиор. Сайна. Бран. Ольт. Рива. Терен.

И Седьмой.

Он смотрел на меня чёрными глазами.

— Я вспомнил, — сказал он.

— Имя?

Он кивнул.

— Мирт.

— Хорошо, Мирт.

На его груди шип треснул.

Не выпал.

Но треснул.

Стражи открыли ворота.

За ними нас ждала дорога домой.

Домой.

Я поймала себя на этом слове и не стала исправлять.

На другой стороне дороги уже светала усадьба.

И когда мы вышли из Чёрной дороги, на крыльце нас встретили дети.

Лина первой увидела меня на носилках и возмущённо крикнула:

— Вы обещали вернуться, а не вернуться полумёртвой!

— Формулировки, — прошептала я. — Надо было уточнять.

Мира засмеялась сквозь слёзы.

Прохор сел прямо на ступеньки от облегчения.

Кайран смотрел на нас так, будто его мир окончательно сломался и теперь ему придётся привыкать к новому.

А дом…

Дом зажёг все окна.

Одно за другим.

Как будто праздновал.

Как будто встречал хозяйку.

Как будто впервые за двадцать лет верил, что утро действительно наступит.

Глава 38. Утро, которое не отменило войну

Дом встречал нас светом.

Все окна горели мягко-зелёным, тёплым, почти домашним сиянием. После Чёрной дороги, после сердца Арвенна, после тёмных улиц мёртвого города этот свет казался невозможной роскошью.

Живой дом.

Живой лес.

Живые дети на крыльце.

И я — на носилках.

Не самая достойная поза для хозяйки Глухолесья, но тело окончательно отказалось учитывать мой авторитет.

— Я могу идти, — сказала я.

Северин даже не посмотрел.

— Нет.

— Хотя бы сидеть.

— Нет.

— Ты стал очень категоричным после того, как мы спасли сердце города.

— Я был категоричным и до этого. Просто ты плохо слушала.

Рейнар шёл рядом, опираясь на посох Матвея. Матвей, в свою очередь, ехал на корнях позади нас и ворчал:

— Старого человека на руках леса таскать… позор на всю округу.

— Вы сами ходить не можете, — сказала я.

— Могу.

— Вы упали три раза.

— Два с половиной.

— Медицински это три.

Лина подбежала первой. Одеяло слетело с её плеч, кукла болталась в руке, волосы торчали в разные стороны.

— Вы правда сердце вскрыли?

— Немного.

— Оно было большое?

— Очень.

— А кровь была?

— Вода.

— А король кричал?

Северин остановился.

— Лина.

Девочка тут же закрыла рот, но глаза у неё остались огромными.

Я слабо улыбнулась.

— Кричал.

Лина удовлетворённо кивнула.

— Значит, испугался.

— Немного.

— Хорошо.

И в этой детской логике было столько справедливости, что я не стала спорить.

Мира стояла чуть дальше, держа Данко за руку. Мальчик выглядел лучше: бледный, ослабший, но уже не прозрачный. Чёрные прожилки на шее почти исчезли, листочки у висков свернулись в крошечные зелёные точки, будто лес решил оставить отметку: “этот мой, но пока отпускаю”.

— Вы вернули город? — спросила Мира.

Я посмотрела на восток.

Чёрной дороги больше не было. На её месте между деревьями лежала обычная тропа — влажная, узкая, с мхом по краям. Будто сама лесная земля хотела забыть, что ещё недавно там тянулась дорога из застывшей ночи.

— Нет, — сказала я. — Мы дали ему вдохнуть.

Данко серьёзно кивнул.

— Это как после жара. Когда уже не умираешь, но ещё слабый.

Я посмотрела на него с уважением.

— Именно.

— Значит, ему нужен бульон, — сказала Лина.

— Всем нужен бульон, — вмешался Прохор с крыльца. — Дом уже сварил. Кажется.

— Кажется? — переспросила я.

Прохор понизил голос:

— Он сам открыл кухню. Там котёл. Я не спрашивал, откуда мясо.

— Правильно. Некоторые чудеса лучше принимать с благодарностью и без расследования.

Дом довольно скрипнул.

Нас внесли в холл.

И здесь передышка закончилась.

У фонтана стояли Кайран, Марена, Астен и несколько советников. За ними — стеклянные капсулы с заражёнными артефактами. Чёрные прожилки внутри некоторых стали бледнее, у других, наоборот, пульсировали сильнее.

На отдельном столе лежали письма, донесения, списки больных. Пять стопок. Аккуратных, мрачных, очень похожих на медицинские карты тяжёлого отделения.

Кайран сделал шаг вперёд.

— Сердце?

— Стабилизировано, — сказала я.

Он ждал продолжения.

Я вздохнула.

— Не исцелено. Король изолирован. Гниль отделена от части живых слоёв города. Арвенн начал просыпаться, но открывать его полностью нельзя. Любая попытка ускорить процесс может сорвать новый карантин.

Кайран медленно кивнул.

— То есть быстрых чудес не будет.

— Не будет.

— Жаль.

— Нет. Хорошо. Быстрые чудеса обычно заканчиваются быстрыми похоронами.

Астен, сидящий рядом с матерью, тихо усмехнулся.

Марена положила ему руку на плечо, но сама улыбнулась краем губ.

Кайран выглядел так, будто хотел поспорить, но передумал. Старый змей тоже обучался. Медленно, болезненно, но обучался.

— Лагерь за воротами? — спросила я.

— Генерал Орвальд держит карантин, — ответила Марена. — Алана передала: Ильтар жив. У двух солдат жар спал. У чиновника Вискара рука почернела до плеча, но гниль не идёт дальше.