Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

— Глеб, — я игнорирую старика, который начинает что-то бурчать под нос, — что ты скажешь?

— Ты не к тому обращаешься за помощью, — он вдруг смотрит на меня прямо и пронзительно

В его глазах я вижу тёмную решимость, от которой по спине бегут мурашки озноба. Я едва не передёргиваю плечами, как от мороза. Его взгляд слишком внимательный, слишком глубокий, будто он видит меня насквозь, видит ту панику, которую я пытаюсь скрыть под маской ледяного спокойствия. Он видит мою слабость, и от этого мне становится тошно

— Только не говори, что у тебя с Настей тоже нарисовались проблемы… — растерянно шепчу я, и мой голос звучит глухо, будто из-под воды

— Прости, но я не буду отвечать на этот вопрос, — Глеб встаёт

— Жить мне не даёте спокойно, — ворчит Аркадий, но как-то беззлобно

Я кидаю на него подозрительный взгляд. Он как-то изменился. В нём будто стало меньше его престарелого маразма, а лицо его, ещё минуту назад безжизненное, вдруг обрело осмысленность. Он сидит в своём кресле, но его поза стала прямее, увереннее, и в глазах, которые только что были мутными, проскальзывает едва заметная искра понимания

Но разве такое возможно?

— Чего смотришь?! — рявкает он. — Если бы я мог контролировать своих сыновей, то… тогда нельзя было бы их назвать мужиками. Ты что, Даша, совсем дура? Контролировать мужика — это значит сделать из него бабу.

После фыркает, обиженно скрещивает руки на груди и смотрит перед собой

— Я если в чём и уверен, — заявляет Глеб, — то в том, что ты баба умная, Даш. Да, ты мне никогда не нравилась и даже пугала. Я всегда думал, что ты маньячка, но ты не тупая

Поднимаю на него тяжёлый взгляд:

— Это я твоей жене не нравилась, — медленно проговариваю, — а ты просто перенял часть ее неприятия ко мне

— Ты странная стала, — Глеб вскидывает бровь. — Неужели и правда Демьяну удалось тебя растормошить в итоге?

Поджимаю губы

— А вот это уже интересно, — Глеб, которого я всегда считала самым хитрым из трёх братьев, — садится обратно на диван и прищуривается. — Ты спустя столько лет взяла и влюбилась в мужа-подонка?

Я аж сама чувствую, как мое лицо кривится в презрительной гримасе

— Нет, не влюбилась, — вздыхает Аркадий

— Тогда я интерес мгновенно потерял, — Глеб хмыкает, вновь поднимается с дивана и шагает прочь. У дверей оборачивается. — Но вообще… как у Демьяна дела?

Я тоже оборачиваюсь и хмурюсь:

— Очень надеюсь, что у него всё плохо

— Нормально у него дела, — Аркадий зевает. — Дурью, как обычно, мается. Одно радует, что мне эта дурость радует

— В каком смысле? — Глеб напрягается

— Я что-то говорил? — Аркадий переводит на него удивленные глаза

И я вдруг понимаю, что, похоже, мой свёкр придуривается. Глеб устало качает головой и выходит

Я молчу и смотрю на мои аккуратные острые ногти

Я не хочу быть слабой. Не хочу быть жалкой. Не хочу быть жалкой. Не хочу быть той, кого бросили, кого заменили, кого забыли

Кусаю губы до боли, сжимаю кулаки и судорожно думаю, как мне заставить Демьяна отвлечься от Горошкиной, которая разбудила в нём сердце

Может, прикончить её? Эта мысль мелькает в голове, как молния, и я чувствую, как по моему телу пробегает холодная дрожь

Хмыкаю. Это уже истерика и та самая слабость неуравновешенных бабищ, которые в страхе прибегают к сомнительным решениям

Так что Горошкина будет жить

Я — Королева, и я должна остаться Королевой даже в такой непростой ситуации. Я должна сохранить своё достоинство, свой контроль, свою силу

Вдох и выдох, и ко мне приходит элегантное и простое решение. Если я не могу противостоять Горошкиной, влюблённости Демьяна и его мужскому безумию, то я должна просто вернуть в свои руки инициативу. Не ждать, когда он меня бросит, а бросить его самой. Уйти до того, как он скажет, что ему нужна свобода

Я поднимаю взгляд на Аркадия, который удивлённо вскидывает бровь. Его глаза, мутные и выцветшие, сейчас кажутся цепкими и понимающими

— Даша, с таким взглядом женщины убивают

— Это я развожусь с Демьяном, — мило улыбаюсь. — И это я подниму вопрос о нашем разводе на очередном семейном ужине

Демьян пока ещё не говорил со мной о разводе. Наверное, он ждёт, что его отпустит. Это в его стиле. Он же не может просто так взять и признать, что готов ради Горошкиной отказаться от привычной жизни

— Сегодня же я свяжусь со своими адвокатами, — говорю я удивлённому Аркадию

Это не Демьян разрушает наш брак. Это я его разрушу. Это я выхожу из семьи Соколовых. И я сделаю это красиво, элегантно и с достоинством. Так, чтобы у Демьяна не осталось иллюзий, что я была жертвой или слабой женщиной

— И у меня есть даже уважительная причина для развода, — добавляю я, и моя улыбка становится шире

— Например, его измены? — хмыкает Аркадий. — Или Горошкина…

— Я встретила другого мужчину, — перебиваю старика и смотрю на него не мигая. — Вы же знаете, — усмехаюсь, — женщина никогда не уходит от мужа в пустоту

Я выдерживаю паузу, наслаждаясь тем, как Аркадий медленно переваривает мои слова. Его лицо становится сначала удивлённым, а потом — злым. Его челюсти сжимаются так сильно, что на скулах проступают желваки

Вместо того чтобы бояться Максима, я его использую. Пусть о Демьяне теперь шепчутся, что его идеальная жена ушла от него к другому. Это же какой удар по репутации Соколова Демьяна! Какой позор для человека, который всегда был символом силы и власти!

— Поднасрать решила моему сыну? — Аркадий прищуривается

— Имею полное право, — я тоже прищуриваюсь. — Я не позволю сделать из меня жалкую лохушку, которую выкидывают из своей жизни ради школьной любви

— Меня сейчас невероятно бесит, что я даже не могу тебе возразить, Даша, — шипит Аркадий. — Ты играешь очень грязно, но… да, имеешь полное право

— Я учусь у лучших, — парирую я. — Я долго смотрела на вашу семью, Аркадий. И я знаю, как вы играете

Встаю со своего места и делаю шаг к старику

— И я вас лично, Аркадий,