Запретная месть - Аймэ Уильямс

— Нет. Я не позволю ему заставить меня прятаться. Не позволю ему решать, что я могу делать, а что нет. — Мой голос твердеет от уверенности, рожденной месяцами бегства от тени Энтони. — К тому же, он легко найдет другую возможность. Лучше встретить это на наших условиях, когда наши люди на позициях.

Марио снова обнял меня со спины, накрывая своими ладонями мои руки на животе. На мгновение мы просто замерли, чувствуя, как между нами шевелится наша дочь. Идеальная, невинная жизнь посреди всего этого насилия и интриг.

Но той ночью, пересматривая финальные протоколы безопасности, пока Стелла внутри меня упражняется в чем-то, напоминающем олимпийскую гимнастику, я не могу не задаваться вопросом: это мы идем в его ловушку или он — в нашу?

ГЛАВА 33. МАРИО

Отель «Плаза» сиял, точно крепость из золота, его фасад в стиле бозар прорезал сумеречное небо Манхэттена. Через наши каналы видеонаблюдения я наблюдал, как бальный зал преображался под руководством Елены — свет, дробясь в хрустальных люстрах, рассыпался по камню, белые розы и орхидеи были расставлены так, чтобы скрывать посты охраны.

Я изучал мониторы из командного центра в здании через дорогу и каждый экран показывал зал под другим углом. Служебный вход, где заметили людей Энтони. Кухонный проход, который они пытались взломать. Скрытые коридоры, которыми Елена когда-то пользовалась для куда более невинных целей.

Теперь эти же маршруты будут вершить жизнь или смерть.

Команды Шиван эффективно действовали в предпраздничном хаосе и были идеально замаскированы под персонал отеля. Ирландские бригады, только что прибывшие после бостонской революции, разносили шампанское и поправляли карточки с именами гостей пока люди Маттео в дизайнерских костюмах органично сливались с прибывающими спонсорами.

— Силовики Энтони замечены у трех входов, — доложил Данте по нашему защищенному каналу. — Именно там, где и предсказывала Елена. Они держали дистанцию и пытались выглядеть как обычная охрана.

Но я замечал те едва уловимые приметы, которые нас учил распознавать Джузеппе — слишком пристальные взгляды и то, как они занимали позиции у ключевых выходов. Они чего-то ждут. Приказов и момента для удара.

Елена заканчивала последние приготовления так, словно это была не зона боевых действий. Она была великолепна в темно-синем платье от Валентино, которое делало её похожей на королеву и её девятимесячный живот скорее добавлял ей авторитета, чем лишал его. Платье было шедевром дизайна: достаточно просторным, чтобы скрыть пистолет на бедре и достаточно элегантным, чтобы внушить уважение элите Манхэттена.

Глядя на её работу, вы бы ни за что не догадались, что на неё ведётся охота. Она без усилий координировала детали — поправляла цветочные композиции, скрывающие камеры, направляла официантов, носивших оружие под формой и следила, чтобы каждый элемент служил и красоте, и тактике.

Мой юный стратег, контролирующая войну за маской безупречных манер и светской грации.

Но я видел, как она следила за каждым входящим и мысленно отмечала его приверженность и возможные угрозы. То, как осторожно она занимала место рядом с оборонительными позициями, которые мы подготовили заранее. Даже на позднем сроке она двигалась с легкостью, которая заставила бы Джузеппе гордиться.

— Движение у служебного входа, — шепнул Данте по связи. — Только что прибыли двое главных людей Энтони. При них дипломатические курьерские сумки — оружие, которое мы не могли тронуть, не нарушив протокол.

Черт. Я переключил канал и наблюдал, как люди Энтони занимали места. Они были осторожны и профессиональны — ничего такого, что встревожило бы богатых меценатов в дизайнерских платьях и смокингах. Но я узнавал их построение: годы планирования подобных операций не прошли даром. То, как они выстраивались для обстрела и делали вид, что просто непринужденно общаются.

— Маттео только что перехватил новые приказы, — сообщил Антонио со своей позиции у бального зала.

На мониторе я увидел помощника Маттео, который стоял на страже точно статуя и свет играл в его седых волосах. Лицо не выражало ничего, но в его голосе слышалось настоящее беспокойство:

— Энтони приехал сам. Он хотел лично присутствовать, когда... когда всё случится.

Мои руки сжались в кулаки и костяшки пальцев, ломавшие за свою жизнь слишком много костей, хрустнули. Разумеется, этот ублюдок явился сам. Он хотел лично засвидетельствовать свой триумф и хотел видеть, как он разрывает наш мир на куски.

— Всем группам полная готовность, — приказал я. — Никому не двигаться без моей команды. Пусть думает, что преимущество на его стороне.

Энтони вошел в «Плазу» с таким видом, словно он был её владельцем — безупречный в костюме от Тома Форда и источающий ту самую спесь Калабрезе каждым своим движением. Но легкая дрожь в руках, когда он принимал бокал шампанского, выдавала его с головой. Как и маниакальный оскал, заменявший ему улыбку при приветствии почетных гостей. То, как его глаза неотрывно следили за Еленой, напоминало хищника, выслеживающего добычу.

Он терял контроль и это делало его бесконечно опасным. Потому что такие люди, как Энтони Калабрезе, наиболее смертоносны тогда, когда им уже нечего терять.

— Он привел больше людей, чем мы ожидали, — голос Елены прозвучал в моем наушнике твердо. Через мониторы я видел, как она лавировала на парадной лестнице — среди мрамора и позолоты, повидавших за столетие немало властных игр Нью-Йорка. Она приветствовала меценатов с безупречным самообладанием и ничем не выдавала того, как внимательно она следила за каждой угрозой. — Как минимум двенадцать новых лиц, которых я не узнаю. Судя по расстановке, это спецы старой гвардии.

Я подстроил углы обзора камер и начал изучать новых игроков. Они легко перемещались в толпе и занимали позиции, которые фактически отрезали наши намеченные пути отхода. Один у северо-западного служебного коридора. Двое по бокам от кухонного входа. Еще трое перекрывали главные выходы. Теперь речь шла не только о похищении Елены — Энтони готовился к войне.

— Люди Шиван двигают их, — доложил Данте и его привычный холодный профессионализм слегка пошатнулся. — Но они хороши. Настоящие профи. Из тех отрядов, что специализируются на операциях по извлечению.

У меня перехватило дыхание, когда я взглянул на Елену через мониторы. Беременность придавала ей какое-то неземное сияние, пока она творила свою магию. Я наблюдал, как она с привычной легкостью выманивала семизначные пожертвования у элиты Манхэттена — вовремя раздавшийся смех и тонко выверенный комплимент делали своё дело. Каждый гость, входивший в зал, тянулся к ней, ведомый той грацией, что скрывала в себе хищника.

Но Энтони тоже не сводил с неё глаз. Собственнический голод в