Запретная месть - Аймэ Уильямс

его взгляде заставлял ярость закипать в моих жилах. Он следил за каждым её движением, точно одержимый и его лощеный фасад трещал по швам, обнажая нечто опасное. Он пришел сюда не просто забрать нашу дочь — он хотел уничтожить всё, что мы построили. Хотел переделать обе семьи по своему образу, основанному на традициях и чистоте крови.

— Скоро он сделает свой ход, — сообщил я группам, уже направляясь к зданию. — Всем занять позиции. Помните: мы даем ему верить, что он контролирует ситуацию, до самого последнего момента.

Я проскользнул в «Плазу» через каналы, которые помогла наладить охрана моего брата — технические коридоры в обход постов и служебные лифты под присмотром людей ДеЛука. Маттео, возможно, никогда не простит мне прошлого, но он не позволит Энтони причинить вред Елене. Не позволит ему разрушить еще одну семью.

— Его люди начинают нервничать, — прошептала Елена и её голос звучал спокойно в моем наушнике, пока она кружила в толпе. — Те, что у служебного входа, постоянно поглядывают на часы.

Двигаясь сквозь толпу, я внимательно следил за Энтони. Он безупречно исполнял свою роль — респектабельный бизнесмен, поддерживающий благое дело. Однако за этим лощеным фасадом я видел безумие Джонни, которое только и ждало момента, чтобы вырваться на свободу. Та жестокость, что заставляет людей трепетать при одном упоминании фамилии Калабрезе.

— Последние данные от Шиван, — доложил Данте и его голос стал напряжен. — Черт возьми, Марио. У Энтони наготове медицинская бригада в частной клинике. Он планирует отвезти Елену туда, когда... когда всё начнётся.

Лед разлился по моим венам, когда я осознал подтекст этих слов. Он не просто выжидал момента для удара — он ждал, когда у Елены начнутся роды. Он хотел забрать её в миг её величайшей уязвимости.

— Всем группам оставаться на позициях, — приказал я и подавил панику, подступавшую к горлу. — Никому не шевелиться, пока я не дам сигнал. Пусть думает, что его план срабатывает.

— Право же, миссис Астор, ваша щедрость просто безгранична, — донесся голос Елены через весь бальный зал. — Педиатрическое отделение поможет стольким детям.

Её рука скользнула к животу — жест, который можно было принять за материнскую гордость и однако я знал, что она проверяет спрятанное оружие. Другой рукой она выхватила телефон и её пальцы с привычной ловкостью запорхали по экрану.

Мой телефон завибрировал от её сообщения: «Он теряет терпение».

Я двинулся ближе к ней и каждый защитный инстинкт кричал во мне о необходимости схватить её и бежать. Именно на это Энтони и рассчитывал — что я позволю эмоциям взять верх над планом. Что я совершу те же ошибки, о которых всегда твердил Джузеппе.

Не в этот раз. В этот раз мы сыграем по-умному.

— Готова? — спросил я и знал, что она меня слышит.

Её улыбка могла бы резать стекло и она приняла очередной бокал шампанского, к которому так и не притронется.

— Всегда.

Я заставил себя оставаться на месте и наблюдал, как Энтони расставляет свою ловушку. Ублюдок считал себя таким умным и безупречно контролирующим ситуацию. Что-ж, пусть.

Люди Энтони начали движение и стягивали кольцо вокруг Елены точно удавку. Они отрезали её от толпы с поразительной слаженностью — официант задержал её внимание возле служебного коридора и один из меценатов «случайно» преградил ей путь назад в бальный зал. Еще один его человек устроил небольшую потасовку у восточного выхода и отвлекая внимание охраны от их истинной цели.

— Цель почти на месте, — пробормотал один из людей Энтони в рацию и не подозревая, что мы взломали их канал. — Медицинская бригада подтверждает готовность.

В наушнике раздался голос Данте:

— У них трое в кухне и двое у служебного лифта. Что бы они ни задумали — всё нацелено на этот служебный коридор.

Тот самый коридор, где она когда-то помогала светским женам сбегать от скучных мужей. Теперь он превратился в ловушку Энтони — узкое место, где он надеялся изолировать её и подчинить себе ход событий. Загнать её именно туда, куда ему было нужно.

— Он наступает, — предупредил Данте и Энтони грациозно извинился перед группой спонсоров. — Группа у южного входа мобилизована.

Его люди заняли окончательные позиции. Каждый оказался ровно там, где мы и предсказывали и каждый мнил себя охотником, не подозревая, что сам стал добычей.

Я шел сквозь толпу и видел, как люди Энтони методично отрезали Елену у служебного коридора. Они действовали мастерски — использовали официантов и гостей как невольные пешки, чтобы перекрыть ей пути к отступлению и направить её прямиком к нему.

Елена подыгрывала им безупречно и позволяла им верить, будто их тонкие манипуляции срабатывали. Но я заметил едва уловимую перемену в её осанке, когда её «случайно» оттеснили от главного бального зала и она коснулась своего спрятанного оружия, направляясь к служебной зоне. Она готова и мы все готовы.

От улыбки Энтони, когда он приблизился к ней, у меня внутри всё похолодело. Он был не просто уверен в себе — он торжествовал и вел себя так, будто знал нечто, чего не знали мы.

— Последний шанс, — прошептал я по нашему частному каналу. — Мы всё еще можем тебя вытащить.

Смех Елены был подобен чистому льду и она обернулась, чтобы поприветствовать Энтони, оказавшись в ловушке у служебного входа.

— Ни за что. Пусть узнает, что бывает, когда недооцениваешь беременную женщину.

Следующие несколько минут прошли в мучительном напряжении. Со своего места за мраморной колонной я наблюдал, как Энтони подошел к Елене и за внешним обаянием скрылся хищник. Его глаза следили за каждым её движением, точно охотник выслеживал добычу.

— Елена, — его голос эхом разнесся по мраморному полу. — Ты сияешь, материнство тебе к лицу.

— Энтони, — её улыбка была теплой, но взгляд оставался ледяным. — Какая неожиданная встреча. Я и не думала, что тебя интересуют проблемы детей.

В его ответном смехе не было ни капли тепла.

— О, меня очень интересуют дела детей. И семьи. И я хочу быть уверен, что следующее поколение будет воспитано на правильных ценностях.

Я перехватил едва заметный сигнал между его людьми — они придвинулись ближе и отрезали пути к отступлению.

— Босс, — голос Данте в моем ухе звучал тревожно. — Новые люди вошли через кухню. Как минимум еще шестеро и это не его обычная команда — это специалисты.

Осознание ударило меня, стоило увидеть их построение. Это не просто спецы — это профессионалы, имеющие дело со «особыми» беременностями. Те,