Запретная месть - Аймэ Уильямс

Марио обнял меня со спины, положив подбородок мне на плечо. Мы продолжали смотреть, как Энтони на экране теряет человеческий облик.

— Пусть только попробует.

Но мы оба понимали: теперь это не просто война. Это столкновение двух видений будущего — традиции против прогресса, кровь против выбора. Старый мир умирал в агонии, пока новый пытался родиться на свет. И наша дочь оказалась под перекрестным огнем.

Ярость вскипела во мне, когда запись пошла по второму кругу. Как он смеет заявлять на нее права? Он был всего лишь донором — средством достижения цели, пока я собирала информацию.

Этот ребенок — ДеЛука, и неважно, чья кровь течет в её жилах.

Я схватила телефон и решительно набрала номер Шиван.

— Мне нужно одолжение, — сказала я, стоило ей ответить.

— Ирландцы в твоем распоряжении, — последовал мгновенный ответ, заставив нас с Марио замереть от удивления.

— Погоди, что? — Марио подался вперед, не веря своим ушам. — Вот так просто?

— Не делай такое шокированное лицо, — отозвалась Шиван с напускной обидой. — Я могу быть очень даже щедрой, когда это в моих интересах.

Марио что-то буркнул себе под нос про «щедрых змей», за что получил от меня тычок.

— Мне нужны люди в Нью-Йорке, — сказала я ей. — Когда Энтони решится на последний ход.

— С удовольствием помогу избавиться от лишнего балласта, — Шиван практически промурлыкала эти слова в трубку. — Сколько людей тебе нужно?

Я взглянула на Марио, вскинув брови.

— Столько, сколько сможешь выделить, не ставя под удар Бостон.

— Сделано, — отрезала она. — И, Елена? Сделай им больно.

Спустя несколько часов ирландцы прибыли в Нью-Йорк. Я координировала действия людей Шиван, одновременно отслеживая перемещения Энтони. Группировки, верные ей, теперь патрулировали наш периметр, работая в тесной связке с охраной Марио. Даже Маттео выделил людей; наш хрупкий новый альянс оказался прочнее старой вражды.

— Все консервативные фракции, недовольные переменами в семьях, собрались в поместье Калабрезе; они приносят кровные клятвы о восстановлении «истинного порядка», — сообщил нам Антонио тем же вечером.

Мой телефон разрывался от разведданных: Калабрезе запасали оружие, группы занимали позиции рядом с заведениями наших союзников, солдаты старой гвардии проникали в места, которые мы когда-то считали безопасными. Энтони готовил нечто масштабное — нечто такое, на фоне чего казнь Шона Мёрфи показалась бы лишь предупредительным выстрелом.

— Моя охрана поймала троих его людей при попытке взломать систему безопасности больницы, — сказал мне Маттео, и его голос так и сочился ледяной яростью. — Они расставляли наблюдателей, изучали график смен. Он просчитывает все варианты.

Мои руки слегка дрожали, когда я положила их на живот. Энтони знал, что мне скоро рожать. Знал, что наша дочь может появиться на свет в любой день. Он готовился забрать то, что считал своим, вырвать её из «скверны» нашего современного мира.

— Он нанесет удар во время публичного мероприятия, — сказала я Марио. Мои пальцы скользили по светскому календарю в ноутбуке. — Там, где, по его мнению, он сможет контролировать ситуацию. Где моя охрана будет рассредоточена из-за светских обязательств.

— Благотворительный вечер в пользу детской больницы, — произнес Марио, изучая расписание. На его челюсти дернулся мускул — он мгновенно узнал идеальную ловушку. — Следующая неделя, отель «Плаза». Он знает, что ты не пропустишь его — с твоей-то репутацией организатора их ежегодных сборов средств.

Осознание отозвалось холодом в венах. Это было действительно идеально — статусное событие, которого я не могла избежать, не вызвав подозрений.

— Он рассчитывает на мою гордость, — тихо сказала я. — На мое стремление сохранить лицо.

Марио нахмурился, барабаня пальцами по столу.

— Мы могли бы послать Кейт… — начал он, но я перебила его.

— Нет. — Я твердо встретила его взгляд. — Он хочет, чтобы мы боялись. Чтобы прятались. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Больница зависела от моих связей, от моей способности выжимать максимум пожертвований из богачей Манхэттена. Даже сейчас, на девятом месяце и под прицелом, я не могла их бросить. Этим больным детям нужен был каждый доллар, который я могла вытянуть из элиты общества. Энтони ждал этой верности делу и планировал атаку, исходя из неё.

— Мы можем это использовать, — предложила я; мой мозг уже выстраивал схемы, пока я мерила шагами командный центр. — Пусть думает, что загнал нас в угол. Тем временем люди Шиван займут позиции, группы ДеЛука будут наготове. Мы контролируем куда больше, чем он думает.

Я взглянула на планы безопасности «Плазы» новыми глазами — видя не просто нужды организатора мероприятий, а каждую уязвимость, которой мог воспользоваться Энтони. Каждый служебный вход стал потенциальной точкой атаки. Каждое слепое пятно на камерах превратилось одновременно в угрозу и возможность. Все скрытые маршруты, которые я когда-то использовала для невинных целей, теперь стали элементами тактики.

— Вход через кухню вот здесь, — я указала Марио на чертежи, увеличивая масштаб на главном экране. — И вот этот служебный коридор, который проходит за бальным залом. Раньше я планировала через него пути сбегания для светских жен, которым нужно было передохнуть от скучных речей своих мужей.

— Теперь это будут точки атаки Энтони, — мрачно говорит Марио, уже координируя действия с нашими группами охраны. — Он будет ждать, что ты воспользуешься теми же маршрутами, когда он сделает свой ход.

Поступили отчеты от команды Маттео — Энтони собирает специфическое снаряжение, от которого у меня мороз по коже. Тактическая экипировка для скрытного перемещения, специализированное оружие для ближнего боя в людных местах. Он планирует что-то точечное, что сведет к минимуму сопутствующий ущерб среди высокопоставленных гостей.

— Он всё еще заботится о внешнем лоске, — замечаю я, глядя на поток разведданных на наших экранах. — Даже сейчас он хочет сохранить имидж легитимности. Быть лучше, чем Джонни.

Телефон завибрировал от сообщений из правления больницы — изменения в списке гостей в последнюю минуту, прогнозы по пожертвованиям, обычный хаос крупного фандрайзинга. Повседневная рутина, смешанная со смертельным риском.

— Доктору Чо нужны окончательные цифры для презентации педиатрического отделения, — говорю я Марио, отвечая на письма. — А жена губернатора угрожает отозвать пожертвование, если её не посадят рядом со звездой Бродвея.

— Повторюсь, ты могла бы пропустить это, — тихо говорит он. За его привычным самообладанием скрывается настоящий страх. — Пусть кто-нибудь другой займется этим в нынешнем году. Побудьте обе в безопасности. Подумай о Стелле.

Я положила руку на живот, чувствуя беспокойные движения нашей дочери. В последнее время она стала активнее, словно чувствует, что происходит. Её толчки кажутся знаками препинания в наших