Запретная месть - Аймэ Уильямс

— Ребенок делает нас уязвимыми, — говорит Марио ночью, после очередного отчета о том, как Энтони распинается о наследнике. Кажется, это признание дается ему тяжело. — Он это знает. И он этим воспользуется.

— Ребенок делает нас сильнее, — возражаю я, твердо встречая его взгляд. — Именно ради неё мы создали эти союзы. Поэтому Маттео помогает защищать нас, поэтому люди Шиван охраняют наш периметр. Она не наша слабость — она доказательство того, что любовь сильнее крови.

Но той ночью, просматривая свежие записи с камер наблюдения за Энтони, я увидела нечто, от чего у меня внутри всё заледенело. Он в своем кабинете, окруженный фотографиями: моими, Марио, каждого нашего шага. Его привычное хладнокровие исчезло; он кричит на своих людей о верности.

— Скоро, — обещает он фотографиям, проводя пальцами по моему изображению так, что у меня кожа покрылась мурашками. — Скоро мы всё очистим. Вернем порядок. Моя дочь никогда не узнает этого современного… разложения.

У меня кровь застыла в жилах. Как он узнал, что у нас будет девочка? Эта информация была защищена — зашифрованные медицинские файлы, доверенные врачи, все возможные меры предосторожности.

Если он пробил эту брешь в безопасности… что еще ему известно?

Через несколько дней моя сеть взорвалась предупреждениями — экраны светились, точно рождественская елка в кошмарном сне. Силы Энтони мобилизовались не только в Нью-Йорке, но и по всему Восточному побережью. Каждая группировка старой гвардии откликнулась на его призыв «восстановить традиционные ценности».

Я изучала схемы, проступающие в сводках видеонаблюдения и сердце заколотилось, когда я узнала их тактику.

— Он попытается забрать всё разом, — сказала я Шиван по защищенному каналу; мой голос был натянут от напряжения. — Твой бизнес, альянс с ДеЛука, каждого, кто выбрал новшества вместо традиций.

— О, пусть только попробует. — В её голосе звучало то смертоносное спокойствие, которое всегда напоминало мне, насколько она опасна. — Старики забывают: теперь мы контролируем их инфраструктуру. Связь, счета, системы безопасности. Они воюют старым железом против современных технологий.

Но безумие Энтони делало его лишь опаснее. Я смотрела, как он собирает своих самых жестоких сторонников на старом складе Калабрезе. В том самом месте, где его дядя Джонни когда-то пытал врагов, где традиции измерялись пролитой кровью и перебитыми костями.

— Он называет им имена, — доложил мой источник, и его голос дрожал. — Цели. Всех, кого нужно «очистить» ради чести семьи.

Марио изучал сводки через мое плечо, и его рука защитно лежала на моей спине. Тепло его ладони резко контрастировало с ледяными нотками в его голосе.

— Ты в начале списка, верно?

Я кивнула, открывая перехваченный приказ. Мое имя венчало документ, похожий на манифест о чистоте крови и «правильных» ценностях. О том, что нужно покарать тех, кто предает традиции.

— Он до тебя не дотронется, — пообещал Марио. В его голосе снова зазвучала та беспощадная сила, которая когда-то меня в нем и привлекла. — Ни до одной из вас.

Я прижалась к нему, черпая силу в его спокойствии, пока на мониторах продолжали стягиваться силы Энтони. Все приметы грядущей войны были налицо: поставки оружия, движение групп, стратегическая расстановка. Точка невозврата пройдена. Все наши планы и альянсы вели нас именно к этому мгновению.

Оставался лишь один вопрос: кто ударит первым?

Экран телефона Марио вспыхнул — звонила Шиван. Он вскинул бровь с наигранным недовольством.

— Да ответь ты уже, — я закатила глаза, глядя на его драматизм. — Она не стала бы звонить напрямую без веской причины.

— Занят я, — проворчал он, но всё же нажал на прием. — Что?

Я почувствовала, как его тело окаменело. Даже через динамик я услышала опасное удовлетворение в голосе Шиван:

— Не хочешь вернуться в Бостон?

— Зачем? — тон Марио стал угрожающим.

— Мой отец стал чертовски несносным. Даже под домашним арестом он умудряется мутить воду. Связывается со стариками, раздает обещания о «восстановлении истинного порядка». — Она сделала намеренную паузу. — Я подумала, ты не откажешься приструнить человека, который пять лет держал тебя за личного цепного пса.

Я смотрела на Марио, видя бурю эмоций в его лице. Челюсть напряглась, костяшки пальцев побелели.

— Он у тебя под каблуком, — осторожно произнес Марио. — Зачем тебе моя помощь?

— Ради поэтичности момента. — Шиван говорила так буднично, словно её утомляла сама мысль об отце. — Изгнанник, которого он пытался сломать, возвращается, чтобы поставить точку. К тому же… ты единственный, кто по-настоящему понимает, что нужно сделать. Единственный, кто не дрогнет.

Марио встретился со мной взглядом, и я поняла — решение принято. Пять лет ярости и боли выкристаллизовались в одну цель.

— Когда мне быть на месте? — спросил он.

Улыбка Шиван стала почти осязаема.

— Сегодня вечером. И, Марио? Сделай так, чтобы он страдал. Как страдал сын Шона. Как страдали все, кто пошел против старой гвардии.

Разговор оборвался, оставив нас в тяжелой, тревожной тишине. Мой опасный, сложный мужчина готовился к финальному акту мести.

Некоторые долги можно вернуть только кровью.

ГЛАВА 31. МАРИО

Паб Мёрфи возвышался на фоне ночного бостонского неба, точно крепость прежней власти — выветренный кирпич и витражи, повидавшие не одно поколение ирландских политиков. Здесь Шон Мёрфи разливал выпивку, попутно замышляя революции. Здесь его сын учился вести учет еще до того, как сел за руль. Здесь Шеймус О'Коннор строил свою империю, принимая одно жестокое решение за другим.

Данте вошел следом за мной; его молчание было красноречивее любых слов. Паб был закрыт со дня казни Шона — дерево всё еще хранило отголоски убийства, а отполированная стойка превратилась в мемориал мести нового поколения.

Шиван ждала в бывшем кабинете отца над баром — пространстве, где традиционная власть уступила место методам современной войны. Мониторы сменили бутылки коллекционного виски; камеры наблюдения фиксировали каждый угол поместья О'Конноров, где её отец под домашним арестом.

Её люди собрались вокруг стола, за которым когда-то сидел капо Шон Мёрфи. Все молодые, современные, жаждущие мести. Это не были те тупоголовые громилы, которых нанимал Шеймус. Эксперты по технологиям и тактике, носившие смарт-часы вместо кастетов.

— Мой отец становится всё более неуравновешенным, — объяснила Шиван, выводя на экран схемы поместья. — Даже в заточении он опасен: связывается со старыми союзниками, обещает «восстановить истинные ценности», если они помогут ему вернуть контроль.

Я изучал планы, и в памяти всплывали уроки Джузеппе. Старый ублюдок был монстром, но учил он на