Между стрoк - Оливия Хейл

— Тебе не стоит себя ненавидеть.

Я скрещиваю руки на груди.

— Нам стоит просмотреть главы.

— Нам стоит поговорить об этом.

— Потому что мы так хорошо умеем говорить о сложных вещах? — сухо спрашиваю я. — И у нас случаются чудесные душевные беседы?

Эйден прищуривается и тоже скрещивает руки на груди, в точности повторяя мою позу.

— Понимаю, — говорит он, и, похоже, он действительно понимает. — Тогда позволь мне кое-что спросить. Когда ты узнала, что я герой твоих мемуаров... Когда ты узнала, что это «Титан Медиа»... Почему ты не отказалась от контракта?

— Мне пришлось бы вернуть аванс.

Он медленно качает головой.

— Попробуй еще раз.

— Потому что у меня есть другой контракт с моим редактором, который зависит от этого, — говорю я. — Напишешь бестселлер, и мы опубликуем твою собственную научно-популярную книгу. Ты же знаешь.

Его взгляд горит на мне, не давая шанс ни укрепить свои стены, ни сбежать. Может быть, я глупа, раз думаю, что с ним что-то из этого может сработать. Его присутствие обжигает, и я стала зависимой от него.

— Настоящая причина заключается в том, — говорит он и подходит ближе, — что ты не ушла, потому что любишь вызов. Ты любишь борьбу, ты любишь приключения. Ты не ушла, потому что не хотела этого.

Мое дыхание учащается. Мне не нравится, что он это видит. Видит то, что мои родители и лучшая подруга назвали бы саморазрушением. Он так хорошо знает эту часть меня.

— Точно так же, как и ты работаешь по восемьдесят часов в неделю, — говорю я. — Ты не должен этого делать. У тебя все в порядке. Даже фамилия, Эйден, неплохая, пусть и немного потрепанная. Я видела, как люди до сих пор уважают тебя. Некоторым любопытно, но они не осуждают тебя за то, что сделал твой отец.

Я тоже делаю шаг ближе, пока нас не разделяет всего несколько футов.

— Ты делаешь это, потому что тебе нравится вызов. Потому что это подпитывает тебя, и потому что тебе нравится идея самобичевания. Ты решил, что это твой крест, и ты никогда его не сбросишь. Ты слишком сильно это любишь.

Он наклоняется. Его зеленые глаза потемнели от чего-то, похожего на удовольствие.

— Наверное, — говорит он, — рыбак рыбака видит издалека.

Мои губы сжимаются. Мне не нравится крест, который мне приходится нести. Быть известной из-за самого глупого поступка, который я когда-либо совершала.

Он видит отрицание в моих глазах, и его губы безрадостно кривятся. Он сегодня не брился, и вокруг глаз залегли морщины от усталости. Как будто он тоже плохо спал прошлой ночью.

— Как сильно ты себя ненавидела, — продолжает он, — за то, что спала со мной? С генеральным директором компании, которая, по твоим собственным словам, разрушила твою жизнь?

Я не отвечаю. Вместо этого я кладу руку ему на грудь, встречаясь взглядом.

— Сколько эпизодов из сезона со мной ты смотрел прошлой ночью?

Он наклоняет голову.

— Ни одного. Я только гуглил твою прежнюю фамилию.

— Иди к черту, — тихо говорю я.

— Это правда, — отвечает он. — Я же обещал тебе. Я еще и Джеффа вчера уволил.

Мои губы так близко к его губам.

— Что ты сделал?

— Его время в этой компании закончилось. Блейка тоже скоро уволю.

Он касается моих губ своими, и моя рука на его груди движется вверх, а пальцы хватаются за воротник рубашки.

Мне слишком жарко. Как будто я стою у раскаленной печи.

— Если ты и волновался, — бормочу я, — что кто-то может узнать, что твой литературный раб когда-то участвовал в реалити-шоу, то раньше такого не случалось.

— Не волновался.

Я притягиваю его ближе.

— Теперь я ношу девичью фамилию матери.

— Хорошая фамилия.

Его руки, большие и крепкие, обхватывают мою талию, как будто беря меня в плен.

— Я хочу услышать эту историю от тебя.

— Я не хочу об этом говорить.

— Жаль, — говорит он мягким голосом.

Его губы скользят по моей щеке.

— Нам обоим придется поговорить о том, что нам не нравится, чтобы закончить эти мемуары.

По моей спине пробегает дрожь.

— Ты мерзавец.

— Да, — бормочет он, снова прижимаясь ко мне губами. — С тех пор, как я встретил тебя, я ничего не могу с собой поделать. Но я бы никогда намеренно не причинил тебе боль.

Он целует меня. От его напора остаются синяки, и я отвечаю ему так же горячо. Это какая-то бессмыслица. Такого никогда не было, но это единственное, что кажется правильным.

Я цепляюсь за него так же, как должна отталкивать.

Он знает про шоу. Наверняка видел этот мем. Смех, комментарии и... Я кусаю его нижнюю губу.

Эйден усмехается мне в рот, и его руки скользят вниз, сжимая мою задницу. Он неподвижен словно колонна. Его язык касается моей нижней губы, и я стону ему в рот. Он разворачивает нас, а затем поднимает меня и усаживает на край стола. Что-то впивается мне в бедро, и я знаю, что сижу на его вещах, а ему, похоже, все равно.

Эйден запрокидывает мою голову и целует в шею. Я дрожу в его объятиях, раздвигая колени, чтобы он мог втиснуться между ними. Что-то падает на пол.

Он усмехается, прижавшись к моей шее.

— Ты раньше обесцвечивала волосы, — говорит он.

Я провожу ногтями по коже его головы, и он шипит.

— Да.

— Это твой натуральный цвет?

— Ммм.

Он прокладывает дорожку поцелуев по ключице, с каждым прикосновением опуская все ниже бретельку моей майки.

— Мне нравится. Тебе идет.

Я тянусь к пуговицам его рубашки. Расстегиваю две верхние, чтобы просунуть руки под ткань и провести пальцами по теплой подтянутой коже верхней части его груди. Я видела, что он делает в спортзале, чтобы поддерживать такую форму.

Эйден снова целует меня. На этот раз сильнее, и я падаю назад. Он ловит меня, крепко обхватив руками за талию.

— Черт, — бормочет он.

Он тяжело дышит, его волосы взъерошены.

— Я хочу тебя, но сейчас неподходящий момент.

Он снова целует меня, руки скользят по бокам и задевают мою грудь. Я хочу снять одежду. Сейчас же!

Но его поцелуи переходят в дразнящие, жаркие прикосновения.

— Давай я позже приглашу тебя на ужин.

Я расстегиваю еще несколько пуговиц на его рубашке. Что-то в прикосновении к его коже проясняет все для меня. Как будто я могу сосредоточиться, только когда прикасаюсь к нему.

— Выведешь меня в свет?

Его горячее дыхание обдувает мое ухо, его руки находят подол моей рубашки. Он проводит большой ладонью по моей пояснице.