Между стрoк - Оливия Хейл

— Да. Позволь мне сегодня вечером куда-нибудь тебя сводить. Отвлекись от всего. Мы займемся чем-нибудь интересным.

— У тебя встреча с инвесторами.

— Я ее отменю, — говорит он.

— Как?

— Я что-нибудь придумаю.

Его пальцы играют с застежкой моего бюстгальтера, но он не расстегивает ее. Вся его рука под моей рубашкой, такая теплая и твердая на моей спине.

Он просто обнимает меня.

— Это свидание?

Я тут же жалею о своем вопросе. Это было бы нарушением правил номер один и два. К тому же, он владелец этой компании, и он не встречается с такими, как я. Он вообще ни с кем не встречается, честно говоря. Что уж говорить об его мемуаристке, которая выставила себя дурой на национальном телевидении.

Что за наивность! Свидетельство того, какой глупой я все еще могу быть. Но Эйден просто целует меня снова.

Я таю под его прикосновением, зажатая между его грудью и его рукой на моей голой спине.

— Хаос, — шепчет он. — Да, это свидание.

Глава 50

Эйден

— Куда мы едем? — спрашивает Шарлотта.

Она сидит рядом со мной в машине в черном платье и коротком жакете, накинутом на голые руки.

Она прекрасна.

Когда я вернулся домой, она уже ждала меня, сидя, скрестив ноги, на шезлонге и наслаждаясь видом на Лос-Анджелес.

Легкая улыбка на ее лице, когда она увидела меня, поразила в самое сердце.

— Мы идем ужинать. Жаль, что я до сих пор угощал тебя только едой на вынос или водил на встречи с моими деловыми партнерами.

Она искоса смотрит на меня.

— Ты ведешь меня в ресторан?

Я кладу руку ей на бедро.

— Да. Не заморачивайся, Хаос.

— Хорошо. Не буду, — бормочет она. — В какой ресторан?

— Ты как-то говорила, что любишь китайскую кухню.

— Правда? Мы будем есть дим-самы?

— Мы идем в самый дим-самный ресторан в городе.

Ресторан современный и модный. Каверы популярных песен играют из динамиков так громко, что нет сомнений, что сюда приходит в основном молодежь. Еда потрясающая, и в прошлом году заведение было удостоено звезды Мишлен.

Мне удалось зарезервировать столик.

Шарлотта улыбается во время первого круга выпивки. Мне нравится видеть это беззаботное выражение на ее прекрасном лице. Я хочу, чтобы она улыбалась чаще.

Мне нужно как-то намекнуть ей, что я сделаю с Блейком. Что его выгонят со всех шоу и что он больше никогда не будет допущен в здание «Титан Медиа». Я хочу позаботиться о ней всеми возможными способами.

Но сейчас не время для этого разговора.

Я не хочу, чтобы его имя звучало здесь, в этом маленьком оазисе спокойствия, который мы создали вокруг себя после неразберихи последних суток. Я больше никогда не хочу видеть ее такой, какой она была вчера — стоящей в панике у моего офиса с желанием бежать, отпечатанным на ее лице.

Тогда что-то во мне дрогнуло. Ее счастье теперь кажется самым важным для меня.

Ее нога стоит рядом с моей под столом, и она улыбается, склонив голову к своему напитку.

— Чему ты улыбаешься? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня из-под ресниц.

— Ничему. Я просто подумала... ты помнишь, что я говорила, что дим-самы — одно из моих любимых блюд.

— Конечно, помню.

— Я просто не думала, что ты запомнил.

— Я помню все, что ты мне рассказывала, Хаос.

Она приподнимает бровь.

— Все?

— Все.

Я придвигаю ногу ближе к ее ноге и хватаю палочки для еды.

— После того, как закончишь эти мемуары, — говорю я, — чем ты займешься? Будешь писать новую книгу? Кстати, я все еще с нетерпением жду твоих набросков для собственной истории.

Она смотрит на свои пельмени.

— Ты думаешь, я получу контракт?

— Ты справишься. Ты уже работаешь над первыми главами, и в конце концов напишешь потрясающие мемуары.

Она качает головой.

— Иногда мне кажется, что ты видишь во мне больше, чем есть на самом деле.

— Исключено.

— Спасибо, — говорит она, но не смотрит мне в глаза.

Она смотрит на свой дим-сам.

— За что?

— За то, что ведешь себя так, будто вчерашнего дня не было. За то, что не спрашиваешь меня об этом.

Я кладу ладонь на ее руку.

— Расскажешь, когда будешь готова.

Она едва заметно кивает и выдыхает.

— Не уверена, что когда-нибудь буду готова.

— Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.

— Ты так говоришь, но ты не видел сезон реалити с моим участием, — говорит она.

Она склоняет голову и снова встречается со мной взглядом.

— Можно кое-что сказать? Но, пожалуйста, не придавай этому слишком большого значения.

Я пытаюсь скрыть улыбку и отвечаю:

— Да.

— Это не так уж и серьезно. Но я тут подумала. Ты как-то сказал, что не заводишь отношений, потому что слишком много работаешь.

Я тянусь за напитком.

— Да, я так говорил.

— Я видела, как ты много работаешь.

— Хм-м. Кажется, мы оба много работаем, — говорю я. — Я видел, как ты допоздна пишешь... почти каждый день.

— Ага. Может, это наша общая плохая привычка.

— Определенно да.

— Я тоже не знаю, как бы я вписала отношения в свой образ жизни.

Она держит бокал вина. Третий за сегодняшний вечер. Атмосфера располагает к откровенности.

Я откладываю палочки для еды и говорю:

— Работа важна.

Она кивает.

— Да. Это важно.

— Вот почему я годами не стремился ни к чему серьезному. Не было времени.

Я тянусь за бокалом и смотрю на нее поверх края.

— Но я начинаю думать, что работа не должна быть самым важным в моей жизни.

— Ага, — она слегка улыбается. — Я тоже об этом думала.

После ужина Шарлотта прижимается ко мне, пока мы ждем лифт. От нее приятно пахнет, и я утыкаюсь в ее висок. Привыкнуть к ее близости оказалось до боли легко. Видеть, как она гонится за своими мечтами, как спит в моих объятиях.

Поддаться своим чувствам к ней — это самое легкое, что я когда-либо делал. На каждом шагу, где это должно было бы меня пугать, я ловлю себя на том, что вместо этого я приятно взволнован. Так легко окунуться в эти ощущения с головой.

Мы стоим у входа в фешенебельный ресторан, ожидая водителя. Люди проходят мимо нас, выстраиваются в очередь на вход или покидают здание. Из машины выходит группа модно одетых двадцатилетних: две женщины на каблуках и мужчина.

Одна из женщин пристально смотрит на Шарлотту. Неудивительно. Она великолепна. Но взгляд женщины задерживается. Она толкает подругу локтем, и они обе хихикают.

— Привет, — говорит нам одна из них.

Она