Между стрoк - Оливия Хейл

— Все в порядке. Все в порядке.

Сквозь ее руки я слышу слабый всхлип. Она плачет? Тревога все сильнее сжимает мое сердце. Мне вызвать кого-нибудь?

Специалиста? Врача?

Я обнимаю ее и прижимаю ее голову к своему подбородку.

— Все в порядке, Шарлотта. Просто дыши.

Ее руки вцепляются в мою рубашку, плечи дрожат. Я никогда раньше не видел ее такой разбитой. Даже когда у нее сломалась молния на торжественном приеме, она справилась с этим как чемпионка. Она всегда со всем справляется.

Что с ней такое?

Я прижимаюсь губами к ее волосам. Мы сидим в тени, и, возможно, поэтому ее снова пробирает легкая дрожь. Я сильнее сжимаю объятия.

— Дыши, милая, — бормочу я. — Вот так.

Она снова вздрагивает, ее плечи расслабляются. Над ее головой я замечаю своего менеджера по маркетингу с сигаретой в руке и телефоном у уха.

Он видит нас, но быстро отворачивается, когда я смотрю на него. Через несколько секунд он и вовсе уходит с парковки. Хорошо.

Шарлотта откидывается назад, и мои руки падают ей на талию. Глаза у нее красные, щеки влажные. Мы встречаемся взглядами. Ее дыхание становится тяжелее, и я нахожу утешение в его ровном звуке, так непохожем на прежний быстрый, прерывистый ритм.

— Ты в порядке?

— Мне неловко, — шепчет она.

— Не говори так.

Шарлотта делает еще один глубокий вдох, и я кладу руку ей на плечо.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Она едва заметно качает головой.

— Прости, Эйден.

— Не извиняйся.

— Я не знала, что это будет за совещание, — шепчет она. — Если бы знала, меня бы там не было.

Ее слова падают, как будто тяжелые камни опускаются на дно в прозрачной воде. Если бы знала, меня бы там не было.

— Так это правда? — тихо спрашиваю я. — Ты была на одном из шоу «Титан Медиа»?

Ее взгляд встречается с моим, и в нем чувствуется душераздирающая нерешительность. Как будто она хочет сказать «нет», но не может. Как будто комфортная ложь, за которой она так долго пряталась, разбилась на миллион мелких осколков.

— Да, — шепчет она. — И это разрушило мою жизнь.

Слова бьют прямо под грудину.

— Почему ты мне не сказала?

— Я не могла, — отвечает она.

Она снова качает головой, и теперь ее голос становится еще более отчаянным.

— Эйден. Я не могу, не могу думать о том, что ты знаешь, что ты видел это...

Она протягивает руку и сжимает мою ладонь так крепко, что становится больно.

— Все в порядке. Это все в прошлом, — говорю я.

Ее глаза наполняются слезами.

— В том-то и дело. Это не так. Это никогда не останется в прошлом.

— Это было много лет назад. Ты не...

— Пообещай мне, что не будешь это смотреть, — говорит она.

Ее голос пропитан отчаянием.

— Пообещай мне. Хорошо? Ты не будешь смотреть тот сезон. Пожалуйста, не смотри никаких клипов. Пожалуйста, Эйден, мне просто нужно... Я не могу представить...

— Обещаю. Эй, посмотри на меня. Обещаю, ладно? Я не буду смотреть ни минуты того шоу с тобой.

Она кивает и, кажется, восстанавливает равновесие. Как будто набирается сил, чтобы восстановить свою броню.

— Хорошо. Ладно. Мне просто нужно...

Ее телефон звонит, и она, кажется, воспринимает это как сигнал.

— Мне пора.

Она отталкивает меня.

— Я заказала такси.

Мне хочется притянуть ее обратно к себе.

— Шарлотта, — говорю я.

Но она уже отступает, ее охватывает дрожь. Я вижу ее желание убежать и понимаю его. Она хочет побыть одна.

— Доберись домой в безопасности. Я дам тебе столько времени, сколько нужно.

Она кивает и направляется к машине, ожидающей у обочины. Мне больно оставаться на месте, как будто я прирос к скамейке в этом крошечном подобии зеленого пространства, окруженного бетоном, сталью и бесконечным морем машин.

«Риск».

Я знаю это шоу. Оно мне не нравится, я им не горжусь. Хотя оно и приносит большие деньги. С самого первого сезона. Помню, как сидел в офисе, когда Джефф рассказывал о нем отцу и другим продюсерам. Люди не были убеждены. Не были уверены. Но бюджет был достаточно скромным, и в итоге шоу получило зеленый свет на один сезон.

Я включил первую серию, но почти сразу выключил. Мусор. Так подумал я, и мой отец согласился со мной, даже когда он получил небывалую прибыль за это шоу. И я продолжаю это делать.

Теперь это самый грандиозный реалити-хит, который выпускает «Титан Медиа». Джефф говорил, что Шарлотта ответственна за этот успех. Я быстро гуглю имя, которое упомянул Джефф. Шарлотта Ричардс. Поисковик выдает кучу результатов. И изображений.

Вот она. Моложе. Чуть худее, все такое же эльфийское лицо в форме сердечка. Темная подводка для глаз и обесцвеченные прямые волосы. Она улыбается в камеру, ее глаза сияют, полные надежды. Под изображением текст: «Шарлотта Ричардс, 19-летняя участница, выбыла после семи драматичных эпизодов».

Ей было всего девятнадцать, когда она участвовала в шоу.

Мы набираем подростков для этих шоу? Почему я раньше об этом не задумывался?

«Риск» — одно из самых развратных реалити в нашей программе. Двадцать одиночек на одном мексиканском курорте... с бесплатным баром. Сама идея довольно глупая. Людям нужно объединяться в пары и соревноваться в испытаниях, которые варьируются от спортивных до совершенно идиотских. И все это время они делают ставку на то, что партнеры оставят их в игре.

Я прокручиваю результаты поиска большим пальцем. Она входит в десятку самых запоминающихся участников реалити-шоу всех времен.

Ниже представлен мем, который я смутно узнаю. У меня все еще есть аккаунт в соцсетях, хотя я подумывал закрыть его на той же неделе, когда проходило слушание по делу моего отца. Я полностью его очистил и храню в тайне и захожу туда только изредка, чтобы пообщаться с несколькими знакомыми серферами.

Но я видел это фото в мемах. Она в фиолетовом платье со светлыми волосами с челкой стоит у бассейна со слезами гнева на лице.

Черт. Я ее совсем не узнал. Сегодня она совсем не похожа на ту молодую девушку. Шарлотта, которую я знаю, это брюнетка с яростным взглядом и язвительными ответами. Она из тех, кто много работает, возводит вокруг себя крепкие стены и бывает мягкой лишь изредка. Нужно хорошенько постараться, чтобы заслужить ее расположение.

Должно быть, она меня ненавидит.

Это единственное, что имеет смысл. Она сама это сказала. Шоу разрушило ее жизнь.

И все же она решила написать мои мемуары и остаться рядом со мной.