Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

Там ей было удобно любоваться им.

Там никто не нарушал ее покой. Ведь войти к Темнейшим невозможно…

Никто не может сделать этого.

Кроме Древнейших.

От их стрел пали защитники Элениэль у дверей спальни. Кровью забрызгало створки дверей. И Древнейшие услужливо распахнули двери передо мной.

— А ну, убери руки от моего мужа! — рявкнула я, решительно врываясь в спальню и нацеливая свою Золотую стрелу на колышущиеся за темным пологом тени.

Элениэль ответила мне яростным шипением.

Она буквально упала с постели. Словно гадюка с сеновала.

Разинула красный рот, блестя безумными глазами.

— Негодная девка! — рычала она, терзая ногтями роскошный ковер на полу. — Как ты выбралась? Кто тебя выпустил? И как ты посмела войти сюда?! Это спальня Темнейшего! А ты не жена ему!

— И ты тоже, — яростно сверкнула глазами я. — Однако, Вейлорн говорил слова любви мне, не тебе. И силу свою он мне оставил. Так что лучше отойди от него.

— Не то что, — недобро протянула Элениэль.

— Не то узнаешь, кто тут хозяин, — рявкнула я. — И как хозяин поступает с негодными слугами, тоже испробуешь на своей шкуре.

— Ты здесь не хозяйка! — вскричала Элениэль, не вынеся.

Она подскочила, гневная, прекрасная. С пылающими глазами, с раскрасневшимися щеками.

— Я — Темнейшая! Я выше тебя! — надменно выкрикнула она. — Я могу раздавать приказы! Мне подчиняется Пень!

— Это ненадолго, — пробормотала я.

Элениэль усмехнулась.

— Вейлорн не может править, — произнесла она. — Значит, я заменяю его!

— Даже странно, — произнесла я медленно, рассматривая ее, — что такое прекрасное существо безумно до безобразия. Покажешь мне свое второе, уродливое, лицо? То, что ты прячешь? То, что творит зло за тебя, оставляя твои руки чистыми?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — твердо ответила Элениэль.

— Твой советчик, — подсказала я. — Я думала, это негодный карлику. Уродливый некромант. А это ведь ты скрипучим голосом шепчешь слюнявые угрозы. Спорила сама с собой. Угрожала себе и издевалась. Когда бездонное безумие убедило тебя в том, что ты ничтожество? Почему ты стала слушать, что шепчут тебе злые голоса? Ну, покажи, кого ты прячешь у себя в душе!

— Ты смеешь, — произнесла Элениэль звенящим от гнева голосом, — обвинять меня… в безумии?! Да я скорее умру, чем приму на себя этот оговор! Эту ложь!

Она обвела комнату взглядом, и вдруг заметила, что все двери, что в ней есть, открыты.

И всюду стоят эльфы — древнейшие и те из ее соратников, кого пленили и связали.

И все на нее смотрят…

— Не-ет! — прошептала она, потрясенная, отступая. — Вы не можете верить в этот чудовищный оговор! Вы не можете!..

Я увидела, как ее рука, словно запутавшись в складках платья, таит, тянет что-то, вкрадчиво и осторожно.

И я поняла, что она достает стрелу…

Да, лука при ней не было. Но мы-то знаем, что он совершенно необязателен, если хочешь ранить Золотой стрелой, не так ли?

— Я не соглашусь с этим никогда! — вскричала Элениэль, отступая еще на шаг. Ее корежило и ломало, потому что она не могла найти ту силу, что убедила б ее союзников и Древнейших, что я не права. — Я скорее умру!..

— Значит, Элениэль умрет, — покладисто ответила я и нацелила на нее Золотую стрелу.

Разумеется, я не собиралась ее убивать.

Первый выстрел — словно ритуальный. Чтобы уничтожить не тело, но красивую маску, называющуюся Элениэль...

Золота стрела впилась Элениэль в плечо, и она ахнула, ощутив боль и кровь.

Ноги ее подкосились, она рухнула на пол, и ее искорежило судорогами.

Смотреть на это было жутко. Словно из красивой оболочки прекрасной эльфийки выбирается кто-то другой. Жуткий. Изломанный и неверно собранный.

Даже когда подоспевший Мрак выдернул из ее тела стрелу, ломать ее не перестало.

Руки и ноги ее гнулись под странными углами. Хрустели суставы. Выворачивались пальцы.

— Хы-ы-ы, — вырвалось из горла Элениэль.

Она, распластавшаяся на полу, глянула на меня исподлобья тяжелым, мутным взглядом. И отерла мокрые губы ладонью.

— Отыскала-таки меня, — процедило это жуткое существо.

— Ты плохо пряталась, — заметила я. Ужасно хотелось отряхнуться, словно само ее присутствие пачкало меня в нечистотах. — Так зачем ты все это затеяла? Зачем эти жертвы?

— Неужто непонятно? — осклабилась несчастная юродивая. — Я люблю Вейлорна!

Ее крик эхом отразился от стен.

Элениэль зарычала, застонала в муке, забила ногами.

— Я люблю его, я люблю его, я люблю его! — повторяла она, как заклинание.

Я покачала головой с горечью.

— Зачем?.. — только и спросила я. — Ты убила Совет — зачем?

— О, ты и об этом знаешь, — гнусно усмехнулась Элениэль. — Побывала там? Ну, неужели не понятно?! Они не хотели пускать меня к Вейлорну! Не хотели! Они видели… они насквозь меня видели! Говорили, что я одержима им! Говорили, что одержимость к добру не приведет! Старые замшелые пни…

— Как ты сделала это?

— Поднесла яда, — ответила она цинично. — Сказала, что это весенний сок Древа. Мой дар им.

— И они приняли?! Но как?!

Элениэль гордо усмехнулась.

— Не было еще случая, чтоб Темнейшие убивали Совет, — хохотнула она. — Обычно ведь они заодно — Совет и Темнейшие… Я, я первая, кто решился на это!

Лицо Элениэль стало жутким, холодным, почти мертвым.

— Я пресмыкалась, — страшно, холодно произнесла она. — Я ползала на коленях и плакала чтобы они поверили в то, что я покорюсь их власти, что я послушаюсь их и приму их решение. О, они думали, что могут мной управлять! Только это было не так. Они приняли мой яд потому, что думали — я хочу их разжалобить. Они думали, это подношение. Они и помыслит не могли, что я отважусь их уничтожить! А когда их не стало, никто уж не стоял между мной и Вейлорном!

— Но это не любовь! — воскликнула я, испуганная. — Это одержимость, это болезнь! Ради этого чувства ты погубила столько жизней…

Элениэль хитро прищурила глаз.

— Да? Разве? А ты поступила как-то иначе? — хрипло рассмеялась она. — Или твои воины с луками пришли во дворец по моему приглашению? Или все же убивать?! Так в чем разница между нами и между нашими чувствами?

— Отойди от Вейлорна, — произнесла я.

Но Элениэль наоборот кинулась обратно к постели и припала на грудь спящего.

— Никто нас не разлучит! — бормотала она одержимо, тиская скрюченными пальцами его одежду, обляпывая его светлое прекрасное лицо. — Ты мой, и моим останешься навсегда!

Она вскинула руку со стрелой, и, не усела я вскрикнуть, как она решительно и зло ударила ею в грудь Вейлорна.

Но вот незадача: стрела, ярко сверкнув наконечником, растаяла в руке Элениэль и утекла сквозь пальцы струйкой