Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

— Ты спасла всех нас, — Вейлорн через силу разорвал поцелуй. Голос его ликовал. — Ты услышала, ты поняла меня! Ты смогла!..

— Я очень хотела увидеть тебя вновь, мой Темнейшие господин, — смиренно ответила я, стыдливо опустив глаза.

Волшебный мерцающий свет, пробиваясь сквозь стекла распахнутых окон, серебрил наши очертания, превращая комнату в зачарованное царство.

Вейлорн, тёмный эльф с глазами, глубокими как ночные озёра, стоял передо мной.

Его красота казалась сотканной из сумеречных теней и звёздной пыли. Его сердце билось чаще, чем обычно, а в груди клубилось чувство, слишком мощное, чтобы держать его взаперти.

Он привлек меня к себе и тихо произнёс:

— Дея… Все века, что я прожил, все пути, что прошёл, вели меня к тебе. Я не знал, что душа может гореть так ярко — до боли, до трепета, до священного трепета перед чудом, которым ты являешься. Ты — мой свет во тьме, моя тайна, моя истина. Я люблю тебя. Люблю каждую линию твоего лица, каждый изгиб твоего тела и каждый порыв твоей души, каждый вздох, что срывается с твоих губ. Я думал, это чувство закрыто для меня навсегда, но ты оживила меня. Не только тело, но и душу.

Я подняла взгляд.

В моих глазах, полных слез, похожих на два бездонных омута, отразилось сияние далёких созвездий.

Улыбка, робкая и счастливая, тронула мои губы.

Я не ответила словами. Слова были слишком грубы, чтоб выразить мои чувства. Вместо этого я крепко прижалась к его груди, и Вейлорн обнял меня, крепко, бережно, словно я была самым драгоценным сокровищем во всех мирах.

Несколько мгновений мы стояли так, слушая счастливое биение сердец друг друга, пока я не отстранилась чуть-чуть и не прошептала, глядя ему в глаза:

— Вейлорн… У нас будет ребёнок.

Мир замер.

А затем взорвался миллионами красок.

Вейлорн на мгновение потерял дар речи, а потом его лицо озарила такая светлая, такая искренняя радость, какой он никогда прежде не испытывал.

Он снова прижал меня к себе, закружил в объятиях, смеясь и шепча на ухо слова благодарности — судьбе, звёздам, всему сущему за этот дар.

— Моя любовь, — выдохнул он, осторожно поглаживая мой живот. — Ты даришь мне больше, чем я мог мечтать. Мы будем вместе, всегда. И наш ребёнок вырастет в мире, где есть любовь — настоящая, вечная, как звёзды над нами.

Мы снова обнялись, слившись в едином порыве счастья, а ночь вокруг них, казалось, дышала благословением, шелестела медленно распускающимися листьями Древа в такт нашей радости и мерцала в глазах, полных любви и надежды.

Никто б не посмел нас потревожить в эту ночь.

Я слышала песни просыпающихся и ликующих эльфов. Музыка текла неспешной рекой, но не убаюкивала, а будоражила, заставляла кровь быстрее бежать в жилах.

Вейлорн же горел страстью.

Ему не терпелось прикоснуться ко мне и овладеть моим телом, но он сдерживался.

Он неспешно, почти церемонно, снял с меня одежду, и снова склонился, чтоб поцеловать мой живот, подрагивающий от волнения.

Я слышала, как оживает дворец.

Где-то растапливали печи, чтоб избавить его от вечного холода.

А мне было жарко от ласки и поцелуев Вейлорна.

Его горячие ладони ласкали мою кожу. Жадно сжимались на округлостях моего тела и тревожат мои чувствительные точки.

У его губ чудесный вкус.

Он забывает меня забыт о стыдливости, которая одолевает меня всякий раз, когда Вейлорн раздевает меня.

Голова моя кружится, в висках грохочет пульсирующая кровь.

И все тело отзывается на ласки Вейлорна приятной, ломающей болью. Жаждой, которую может удовлетворить только он.

Его пальцы жестоки.

Они рисуют на моей полыхающей коже причудливые узоры, как бы нечаянно задевая и дразня острые соски.

Проводят вдоль позвоночника, и я понимаю, как это выглядит.

От этих касаний я начинаю извиваться, будто лишившись остатков разума и стыда. Я молчу, но мое тело умоляет, чтоб Вейлорн овладел мною.

Он укладывает меня в постель, и я чуть не рыдаю оттого, что сладкая пытка продолжается. Его пальцы исследуют мое тело, губы оставляют россыпи мягких, теплых следов на коже.

Дыхание его опаляет тонкую, нежную кожа на моих бедрах, и я подаюсь веред, выгибаюсь, стараясь уловить его ласку жаждущим пульсирующим местечком, требующим любви так мучительно, что я мечусь будто в беспамятстве, уже не пытаясь скрыть своих жалких стонов.

Движения его стали порывисты и резки.

Рывком он перевернул меня на живот, и я замерла в предвкушении.

Его ладони огладили мою поясницу, хищно сжались на ягодицах.

— Ты моя, — напомнил он мне властно. — Навсегда останешься моей. Учись быть покорной, когда это нужно.

Он овладел мной сильно и жестко, так, что я вздрогнула от резкого толчка в свое тело и закусила губу, чтоб не кричать.

Но Вейлорн хотел моих криков так же яростно и жадно, как я хотела его власти надо мной.

Его ладонь коварно скользнула под мой живот, меж расставленных ног. И мне показалось, что я проглотила огненный шар — так зажгло в груди, и там, в месте, которого он касался.

В жизни не испытывала такой жгучей, невыносимой ласки!

Я кричала, о, как я кричала!

Мое тело словно жило своей жизнью, отдельной от разума.

Оно словно в огне пылало. Корчилось, дрожало, вжималось на Вейлорна.

Я изо всех сил искала положения, при котором мне будет не так чувствительно.

Не так жгуче.

Не так невыносимо.

Но не находило его, а только усугубляла все. И сходила с ума в потоке охвативших меня ощущений.

От жаркой возни кожа моя покрылась каплями пота.

Я дрожала в руках Вейлорна, как раненной животное. Как испуганная лань.

А он и не думал меня щадить.

Он вколачивался в мое тело с влажными шлепками. Он наполнял мое естество ощущением невероятного сладкого и пугающе-бесстыдного наслаждения.

Он властвовал надо мной. Заставлял терпеть, когда было нестерпимо.

Укрощал мое брыкающееся тело.

И я замирала, когда удовлетворение растворяло мой разум.

Сил у меня не оставалось даже на то, чтобы надышаться и стоять на коленях.

Но Вейлорн был неумолим и ненасытен.

— Только я решаю, когда достаточно, — шепчет он жарко.

Я лежу, растерзанная, навзничь и уже не могу сопротивляться.

Только слушаю свой бешеный пульс и чувствую, как Вейлорн, посмеиваясь, касается моего измученного тела губами.

Ловит горячим ртом соски.

Спускается ниже, оставляя дорожку поцелуев на подрагивающем от бешеных ударов сердца животе и властно разводит в стороны мои колени.

— Я понял. Там у тебя самое горячее, самое чувствительное местечко.

Он касается