Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

– Да и нет. – Элен подняла на Таиссу спокойный взгляд, и Таисса в очередной раз поразилась её самообладанию. – Это тоже путешествие во времени, Таис. И требуется время, чтобы его осознать.

Эйвен Пирс, возможно, сказал бы то же самое.

Отец Таиссы. Сын, которого Элен никогда не увидит.

– Я вернусь в мир, где есть Александр и нет тебя, – проговорила Таисса. – Это нечестно.

– Это реальность, – мягко сказала Элен. – И тебе пора, Таис.

Таисса запрокинула голову.

– Найт? – спросила она. – Ты помогала Александру составить его послание. Хочешь что-нибудь добавить?

Ответом ей была тишина. Уголки губ Элен чуть дрогнули.

– Ну разумеется, – пробормотала Таисса.

Разорванный конверт лежал на полу.

Александр не услышит ответ Таиссы. А когда она вернётся домой, в своё время, вспомнит ли она то, что скажет сейчас?

Вряд ли. Но она произнесёт эти слова всё равно.

Образ деда стоял у неё перед глазами. Образ и мечта. Галактика Светлых, которая была и будет недостижима. Потому что…

Потому что нельзя убрать всех, кто тебе не нравится. Никакой свет этого не выдержит. Сейчас, когда Таисса была Светлой, она видела это предельно ясно. Невозможно государство из одних лишь Тёмных или планета только для людей. Возможна только общая человечность.

– Когда-то Кай показал мне первых Светлых и Тёмных, – проговорила Таисса. – Он рассказал, что первый Тёмный отказался жертвовать собой и вместо этого пожертвовал своим светом, чтобы выжить. А чем жертвует Светлый? Чем, если не возможностью выбрать тьму? Чем, если не свободой воли?

Она смотрела на пустую стену, и ей казалось, что она видит перед собой Александра. Видит – и тот смотрит на неё в ответ.

– Но можно сохранить и свободу воли, и свет, если только не отвергать часть мира. Если признать, что все достойны жизни. Если сойдутся вместе прогресс и добрая воля, внушения и правоприменение, системы настолько сложные, что я не могу их даже представить, тогда… – Таисса набрала в грудь воздуха. – Тогда Источник тоже может стать частью этого мира. Он будет не возвышающейся над всеми скалой, но лишь одной из сил. Тогда он засияет, Александр. Тогда исполнится твоя мечта. И такой её увидит весь мир.

Она отвела взгляд от стены. Элен смотрела на неё, едва заметно улыбаясь.

– Что? – нерешительно спросила Таисса. – Вы уже создали такую систему?

Элен покачала головой.

– Я думала не об этом.

– А о чём?

– О том, что наше время было бы неполным без вас всех, – мягко сказала Элен. – Обними Эйвена за меня.

Таисса без слов подошла и обняла её. Закрыла глаза, и словно тёплая волна прокатилась по неработающей руке, шепча, что всё будет хорошо.

Ничто не потеряно. Никто не потерян, пока они живы.

– Я вернусь из храма, – проговорила Таисса. – Обязательно. И выманю Найт, как бы та ни пряталась.

Они с Элен тихо засмеялись.

А потом Таисса выпрямилась и вытерла глаза.

– Я готова, – просто сказала она.

Глава 27

Закрытая кабина монорельса летела вперёд.

Впереди ждала опасность, но Таисса не хотела думать о ней. Не сейчас.

Ведь рядом был Вернон. Живой и настоящий. Тот, кого она любила, и рядом с кем каждая минута была драгоценной.

Таисса откинулась на сиденье и потёрлась носом о руку Вернона, лежащую вдоль спинки диванчика.

– Думаешь, нам сотрут всю память о будущем, когда мы будем возвращаться домой? – задумчиво спросила она. – Или заставят дать торжественную клятву молчания?

Вернон помолчал.

– Думаю, что Великий Светлый способен сделать нам любое внушение, – наконец сказал он. – Но он этого не сделает.

– Почему? – подняла бровь Таисса. – Потому что он не вмешивается? Или потому что мы не узнали ничего особенного?

Вернон хмыкнул.

– Ну да, совсем ничего особенного, Таисса-родословная. Твой приятель дожил до двухсот лет, а добрый дедушка создал прототип Источника. Кому это вообще может быть интересно?

– Да уж, – пробормотала Таисса, поёжившись.

– Но самое главное он не сотрёт, – серьёзно сказал Вернон. – Не сотрёт никто. Встречу с Элен, моего брата, тебя? Твои эмоции, твоё счастье, горе, нежность? Нет. Это будет означать, что он окончательно убил всё человеческое в себе, а он этого боится.

– Он, – проговорила Таисса, не глядя на Вернона. – Вернон, ты знаешь кто?

– М-м.

Лицо Вернона было так же непроницаемо, как закрытые окна кабины монорельса. Таисса подтолкнула Вернона локтем.

– Вернон!

– Погода сегодня хорошая, – рассеянно отозвался Вернон. – Поговорим об атмосферных осадках?

Таисса вздохнула.

– Вернон…

– Не надейся, Таисса-пытливость. Даже будь я тридцать раз уверен, я не скажу.

– Почему?

Вернон наклонился и поцеловал её волосы.

– По разным дурацким мальчишеским причинам. Думаешь, я постоянно устраиваю тебе головокружительные приключения и вовлекаю в свои авантюры, чтобы спасти мир? Или чтобы побыть для тебя самым-самым главным и потрясающим?

Таисса прищурилась, глядя ему в глаза.

– М-м… первое?

– И совсем чуть-чуть – второе. Процентов на девяносто. И поверь мне, когда мой родитель и новоявленный братец заявляют мне в лицо, что мне предстоит играть вторую скрипку на птичьих правах гостя из прошлого, мне это весьма не по душе. Самолюбие, знаешь ли, уязвляться не любит, Таисса-скромность.

На его лицо легла тень.

– Должно быть, поэтому я и сделал себе ту чёртову инъекцию, сокращающую жизнь до неприличных величин. Хотел переиграть твоего Светлого и не думал о последствиях. А они, такие-сякие, наступили. – Вернон невесело улыбнулся. – Теперь, впрочем, это уже неважно.

– Потому что появился Великий Светлый?

– Тот ещё царь горы, – согласился Вернон. – Превосходящий меня по всем параметрам, и мне от этого оч-чень неуютно. Практически единственное преимущество моего положения: я умру практически одновременно с его вступлением в должность и не буду мучиться от осознания собственного несовершенства. Точнее, его превосходства и невозможности дать ему в морду в случае чего. Не то чтобы я, впрочем, предвидел такой случай, если парень не будет ни во что вмешиваться. Хотя если он бросит тебя в беде…

– Уже бросил, – проронила Таисса.

– Но ты не переживаешь из-за этого, – проницательно сказал Вернон.