Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

– Что ты тут делаешь? – выдохнула она, добравшись до столика.

Молодой человек, стоящий у стены, обернулся, и на один ужасный миг Таиссе показалось, что она обозналась. Что того, кто смотрит на неё, она видит в первый раз и не может узнать, что его внешность, лицо…

Но в следующий миг она моргнула вдруг заслезившимися глазами, и мир собрался вновь.

Неловкой рукой Таисса откинула капюшон.

– Привет, – сказала она. – Мне спросить: «Что ты здесь делаешь»? Или сразу тебя обнять?

– Второе точно преждевременно, – серьёзно сказал Дир. – Я здесь не с лучшими новостями, Таис. И, возможно, не с лучшими намерениями.

В это, глядя в лицо Дира, Таисса вполне могла поверить. Он выглядел почти так же спокойно, как обычно, но это было спокойствие перед боем. Спокойствие, когда посылаешь кого-то в бой. На смерть.

– Тебе уже приходилось делать это раньше, Светлячок? – неожиданно спросила Таисса. – Когда шла война, ты не убивал, как Лара, но ты отдавал приказы. Принимал решения… с лучшими намерениями.

– Не на поле боя, Таис.

– Но ты участвовал в операциях, подобных этой. – Таисса кивнула на храм. – Использовал боевую группу, отдавал приказы, вёл переговоры, шёл на компромиссы, пытался остановить противника, чтобы не были потеряны невинные жизни. – Она прямо посмотрела Диру в глаза. – Ты знаешь, почему мы здесь?

Вместо ответа Дир поставил свою чашку на столик. Подошёл к кофемашине, на несколько секунд замер над кнопками, явно не сразу разобравшись в механизме. Наконец что-то щёлкнуло, и в круглую розовую чашку полилась горячая ароматная струя.

– Я думаю, ты собираешься пройти внутрь, – произнёс Дир, не оборачиваясь.

Таисса подошла и замерла за его спиной.

– Да.

– Если ты сделаешь это, ты умрёшь.

Будь у Таиссы чашка кофе в руке, та разбилась бы, обливая мягкую кофту с капюшоном.

– Что? – произнесла Таисса механическим тоном.

Дир протянул ей чашку капучино. Что-то заставило Таиссу принять её спокойными, не дрожащими руками. Может быть, сидящее в ней стержнем знание, что она дочь Эйвена Пирса и отец верит в неё?

Она умрёт. Если она войдёт в храм, она умрёт. Сегодня. Через пару часов.

Восприятие Таиссы обострилось, и всё вместе – и силовое поле, и светлеющее небо, и золотая резьба на гигантских ступенях, и светлые волосы на висках Дира – вдруг стало необыкновенно чётким и ясным. Таисса отпила капучино, думая, что не почувствует вкуса, но вместо этого ощутила его всем телом: и сладость, и горечь, и горячее ощущение в груди, и дурацкое облегчение, что, пока она пьёт кофе, её жизнь не заканчивается.

Таисса сделала ещё глоток, едва замечая, что в этом месте и в эту минуту обе её руки снова были тёплыми и живыми, будто никакого удара Лары и не было. Сейчас это знание было неважно.

– Откуда ты знаешь? – ломким, чужим голосом спросила Таисса.

– Мы в узловой точке, – негромко ответил Дир. – Я и ты. И, возможно, наш сын тоже.

Он не смотрел ни на храм, ни на людей, спорящих в отдалении. Только на Таиссу, в голове которой вдруг стало пусто и звонко.

– Ты знаешь это от…

– От Тьена в том числе, – мягко сказал Дир. – Но его знание неполно, потому что здесь эти события ещё не произошли. Время в движении, Таис. Время всегда в движении.

Таисса мотнула головой, не понимая.

– Объясни. Пожалуйста.

– Это необъяснимо, Таис. Это знание другого порядка. Я два раза умирал вместе с тобой и возвращался к жизни, но это нечто большее. Перед нами событие, которое оставляет след в прошлом и в будущем. Некоторые путешественники во времени, – в голосе Дира скользнула знакомая мягкая ирония, – его чувствуют. Поэтому я здесь.

– Чтобы предостеречь меня?

– И налить тебе в кофе снотворное, чтобы ты не пошла внутрь, – согласился Дир. – Но, как ты понимаешь, я не стал этого делать.

– Потому что у меня есть свобода воли, которую ты не можешь у меня отобрать, – поняла Таисса. – Не можешь или не хочешь. Иначе бы ты не колебался.

– Именно так.

Они стояли и молча пили капучино. Храм Великого Светлого возвышался над ними, сияя позолотой. Неужели он станет её гробницей?

Позади девочка с тёмными косичками, наседавшая на охранников храма, по кругу продолжала свою отчаянную и явно безрезультатную борьбу за право войти. Словно время вне кафетерия застыло, закольцевалось, готовое разомкнуться и пойти заново, едва Таисса примет решение.

– Если я не войду в храм, войдёт она, – голос Таиссы дрогнул. – И умрёт она. Или кто-то ещё. Узловая точка означает, что сегодня случится нечто окончательное. Мы победим или проиграем здесь и больше нигде. – Таисса подняла взгляд на Дира во внезапном осознании. – Это означает, что второго шанса остановить Лару у нас не будет.

Дир не ответил.

– Я не знаю, смогу ли победить Лару, если войду в храм, но если я не войду, сегодня они проиграют, – проговорила Таисса. – И не будет завтра.

– Будет.

Таисса моргнула.

– Что?

– Я такой же сильный Светлый, как и Лара, – спокойно сказал Дир. – Если у тебя не получится или ты решишь не идти, я войду и остановлю её, когда она появится.

У Таиссы расширились глаза.

– Так, – слабым голосом сказала она. – И чем же ты собрался её останавливать, если Лара убьёт меня и изменит прошлое? Веником? Вы с Верноном вмиг отсюда исчезнете! – Таисса повысила голос, осознавая, что произойдёт, если мрачное пророчество, которое она услышала от Дира, исполнится. – Мир, чёрт подери, перестанет существовать!

– Да и нет, – серьёзно ответил Дир. – Ты создаёшь вокруг себя фиксированное время. Помнишь?

Таисса судорожно кивнула.

– Когда ты прослушивала послание Александра, для всего мира было очевидно, что твой дед не убил Майлза. Но Александр тоже делал выбор в ту минуту. У него была свобода воли. И если бы он выбрал иначе…

Глаза Таиссы распахнулись.

– Майлз исчез бы?! Не может быть!

Но неверие исчезло, едва Таисса вспомнила лицо побледневшей Элен. Элен знала. Знала, что Александр делал выбор в ту минуту.

– Ты бы помнила о вашей с Майлзом встрече. Но здесь его бы больше не было.