Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

Лицо хранителя не дрогнуло.

– Единственная вечность, которая существует, – это свет внутри нас. Бесконечный и непознаваемый свет, который олицетворяет Великий. Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность.

– Вы с вашим речитативом про Великого просто самодовольные куклы! – выкрикнула девочка. – Мир не состоит из одного света, от этого любой свихнётся! А тьма, а эгоизм? У нас есть желания и свободная воля! Да, мы хотим жить вечно, потому что, если бы не хотели, были бы не людьми, а электронными брёвнами!

– Жестокими и безразличными к другим, – жёстко отбрил Светлый. – И кто скажет, что это не так?

Девочка дёрнула головой.

– Нет, это точно как с бревном разговаривать. Пирс, скажи же ему!

Повисла тишина.

«Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность».

Почему-то эти слова болезненно отозвались в груди Таиссы. Может быть, потому что этот служитель храма верил, верил искренне и светло, а она…

Собиралась разрушить эту веру.

Таисса набрала в грудь воздух и шагнула в солнечный круг на полу, оказавшись лицом к лицу с хранителем храма.

– Великий – это всего лишь сила, – мягко сказала Таисса. – Он может быть таким же идиотом, как мы. Мой предок, Великий Тёмный, превратил одну девушку в безжалостную интриганку, изменив её личность. Он был жесток, он участвовал в убийствах… Думаю, фильм о Великом Тёмным, где снялись Лара и моя мать, вы видели.

– Кто ж его не видел, – пробормотала девочка. – Удивительно, что тебя в главной роли не сняли.

– Я не очень хорошая актриса.

– Это у вас семейное, – холодно произнёс хранитель храма, и у Таиссы подпрыгнуло сердце. Неужели он начал ей верить?

– Но и Великий Светлый – тот ещё разгильдяй, – стараясь сохранять голос спокойным, сказала Таисса. – Когда Вернон оказался чёрт знает где, Великий помог мне попасть к нему, зная, что это перевернёт время и реальность вверх тормашками. Не уследил за артефактом, силу которого похитила Лара. Был безалаберен, раз позволил моему сыну ломать узловые точки. Я с его подачи тоже натворила ошибок.

Она сделала ещё шаг.

– Но ещё больше я натворила своих собственных ошибок. Это моя ответственность. Наша ответственность. Пожалуйста, помогите нам остановить Лару. Пропустите нас в храм. Дайте моей спутнице поговорить с Великим Светлым, дайте ей хотя бы попытаться. Я верю, что это наш главный шанс встретиться с Ларой лицом к лицу, пока она не ударила из-за угла. Возможно даже, шанс договориться с ней.

Брови Светлого взлетели ещё выше.

– А потом?

«Я умру»,– чуть не вырвалось у Таиссы, но она прикусила язык.

– Выживут не все, – словно бы невзначай сообщила девочка. – Лучше будет отбежать подальше. Впрочем, что это я? Потомок Великого не может быть трусом, правда?

Хранитель храма проигнорировал её. Он смотрел только на Таиссу.

И её сердце рухнуло. Таисса внезапно поняла, что он не имеет ни малейшего желания выполнять её просьбу.

– Милая девочка, ты ошибаешься, – не менее мягко произнёс Светлый. – Ты видишь лишь кривые отражения в своей голове. Фантомы из прошлого, тени на стене. Нужно повернуться к настоящему свету, чтобы увидеть истину. В этом свете истинное воплощение Великого, в нём наше желание быть людьми, в нём сострадание, на какое способен Великий и на которое надеемся мы. Ты же в своей гордыне возомнила себя равной ему.

Девочка криво усмехнулась.

– Если ты ещё не поняла, Пирс, они не верят в реального Великого с сальными волосами и прыщом на носу, с которым ты лепила снежки и играла в салочки. Они верят в идеал. В то, что обычного парня с травмами и комплексами шарахнуло светом Источника, и тот прозрел и засветился, как лампочка. Они верят в бесконечную светящуюся любовь, сияющую жертвенность и прочую светомузыку. Их Великий не совершает ошибок и не писается в пелёнки. А глупым смертным девочкам по имени Таисса Пирс, которые этого не понимают, давно пора в простыню и на кладбище.

Таисса возвела усталый взгляд к потолку.

– Вы с Верноном точно не родственники?

– Так я тебе и сказала, – фыркнула девочка. – Вон, бери лучше в родственники этого типа с нагрудником. По-моему, у него их явный дефицит.

Таисса закусила губу, глядя на снисходительное, почти сочувственное выражение Светлого хранителя храма. Он явно не принимал их всерьёз.

У Таиссы был способ заставить кого угодно себе поверить. Она была наследницей Великого Тёмного, и песчинки в часах могли показать хранителю любое её воспоминание. Могла протянуть руку, позвать, и – в эту секунду Таисса была в этом уверена – искра, которая когда-то жила у неё в груди, откликнется на её зов. Таисса могла показать Светлому отражённую искру света, свои воспоминания, убедить его…

И тем самым подтвердить его мнение, что всё, что у неё есть, – цирковые трюки.

Время заканчивалось.

Таисса поймала взгляд девочки, тревожный и нервный. Разумеется, та знала о способностях Таиссы. И не могла понять, почему Таисса до сих пор их не применяет. О способностях Таиссы знали и Элен, и Дир, поэтому ни у кого из них не возникло сомнений, что Таисса без труда пройдёт внутрь.

Но…

«Если ты останешься верна себе, ты справишься».

Таисса покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Мне очень жаль, но нет.

Луч солнца отразился в стёклах станции, упал на медальон на груди Светлого и ударил Таиссе в глаза, вновь заставив их заслезиться.

Но Таисса не стала вытирать их.

Она посмотрела в глаза хранителю храма. Сейчас ей было всё равно, являлся ли тот потомком Великого Светлого. Они оба были людьми, и это значило, что где-то глубоко внутри у них было общее. Понятие общего блага. Любви.

– Я Таисса Пирс, и фрески с моей историей любви живут в этом храме, – произнесла она.

– Я Таисса Пирс, и мне было предсказано, что я умру, если войду в этот храм.

За её спиной коротко охнула девочка.

– Я Таисса Пирс, и я боюсь, что войду туда без вашего позволения, потому что слова того, кто предупредил меня об опасности, мне дороже и важнее ваших.

Глаза Светлого распахнулись, и Таисса увидела в них своё отражение –