Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

и принялась листать журнал с кодами, хотя по ее лицу Костя сразу же понял, что коды ей неинтересны и она явно чего-то выжидает. Вспомнив о плане действий в отношение флинта, Денисов наклонился и шепотом сказал ему еще несколько ободряющих слов. Толку, конечно, не будет, но не будет и вреда — его флинт вряд способен сотворить что-то грандиознее испуганного визга или жалобных монологов.

Гриша на середине очередного разворота возле витрины споткнулся о кролика и растянулся на полу, и Костя, не выдержав, задал наконец вопрос, мучивший его все это время:

— Да почему здесь столько кроликов?!

Галина, немедленно оторвавшись от разговора, сообщила, что это, мать ее так и с перевертом, есть очень печальная история. Сегодня она была облачена в элегантное красное платье, длиной почти до пола и с внушительным декольте, сидевшее на ее костлявой фигуре довольно нелепо.

— Я не люблю печальные истории, — разочарованно отмахнулся Костя.

— Тогда слушай, — Галина вовсе бросила собеседников и перебралась поближе к нему. — Танюхе моей как-то дало в голову кролей завести — мяско нежное кушать — кроль-то свежеванный видал сколько стоит! Они ж с Маратом — вот он еще то е...нько — в частняке живут, двор большой — ну и завели. Кроли размножились, приплод подрос, уж и бить можно, и тут Танюха понимает, что не может бить-то их. Сколько с ними носилась, привыкла, как к котятам. И щас носится. Марату-то что, ее он не спрашивает, то и дело кроля-то и забьет на ужин. А у Танюхи каждый раз истерика, только что она сделает. Кроли так и плодятся, она с ними возится, а Марат их хавает. Так-то и вышло, что кроли ей вроде как в разряд домашних питомцев перешли, везде с нами пилят, и то и дело пополнение. Вообще, конечно, удобно, да и ласковые, только больно под ногами путаются.

— М-да, — произнес Денисов, поглядев в угол, где из-за холодильника на него с подозрением взирало не меньше десятка ласковых кроликов, — очень познавательно. Бедолаги, уж вы-то тут как без этого дела?

— Лишь бы все опошлить! — тут же обиделась хранительница тощей блондинки и взгромоздилась на витрину, закрыв сосисочные пирамидки хвостом красного платья. — Ведь на самом деле это все е...ся как грустно. Хотя лучше уж пусть укурок Танюхин кролей забивает, чем ее. Хранитель-то его нормальный дядька, только против Марата сделать ничего не может. Третий год уж с ним, а все на мальковом поводке бегает.

Эта информация немедленно ухудшила Костино настроение. Он проводил взглядом состоявшегося покупателя, бережно уносившего в объятиях две бутылки "Коктебеля", и его хранителя, помахавшего на прощанье тростью, и заметил, что Аня, бросив журнал, идет к кассе — туда, где скучала Таня и неподалеку по-прежнему торчали Костин супротивник со своим флинтом.

— Куда пошла?! — всполошился Денисов. — Туда не ходи! Эй!

Аня подошла к подружке, подергала ворот своего свитера, после чего нагнулась и принялась что-то искать под кассовой столешницей, отчего взгляды и Эдика, и Руслана немедленно приобрели вполне предсказуемое направление. Если бы Костя мог дать своему флинту подзатыльник, то сделал бы это сию же секунду. Но орать на нее он не стал — во-первых, все на него смотрели и было как-то неудобно, во-вторых, Руслан не должен знать всю степень его возможностей влияния и невлияния на флинта, в третьих, он же не истеричка какая-то, в конце концов!

Аня продолжала шарить в нише, бормоча что-то про тетрадку. Мимо прошел Влад, пристально разглядывая ценники и остановился у дальнего холодильника, туда же прибежала Вика, повисла на нем, напоминая о своем существовании, после чего оттянула вырез свитера у него на спине и принялась производить какие-то манипуляции. Гриша немедленно сморщился и ретировался к выходу из-за прилавка.

— Что там происходит? — осведомился Костя, злобно поглядывая на тыл своего нарочито-беспечного флинта. Гриша сморщился еще больше.

— Прыщики она ему на спине давит, — он отвернулся. — Не понимаю я... и дома-то, а тут, на людях...

— Ничего себе любовные игры! — Денисов, тоже сморщившись, даже отвлекся от ситуации, которая вот-вот могла стать угрожающей. — Меня сейчас стошнит! Фу!

— Тебя не может стошнить, — сказал Гриша. — Ты ж мертвый.

— Напоминать об этом совершенно необязательно! И разве не принято говорить ушедший, а не мертвый?!

— Извиняюсь, — Гриша вытащил сигарету и махнул на улицу искать кого-нибудь курящего. Следом убежала Людка с перекошенным от злости лицом — манеры Вики ее явно выводили из себя и тут она была бессильна. Костя хихикнул, потом посмотрел на Эдика, оценил выражение его лица и, не сдержавшись, отвесил раздраженный шлепок своему флинту, немедленно заработав негодующий взгляд Галины. Спустя несколько секунд Аня выпрямилась и, снова подергав себя за свитер, сказала своей подружке:

— Жарко как сегодня, а! Пойду в подсобку переоденусь.

Она одернула свитер так, что он сильно натянулся на груди, и Костя заметил, как у Эдика слегка приоткрылся рот. Руслан, склонившись, тут же что-то зашептал ему на ухо, и Костя, чертыхнувшись, выскочил следом за своим флинтом, крепко сжимая скалку и вытаскивая из-за пояса деревянный обломок.

— Аня, твою мать, ты чего творишь?! Ты зачем его провоцируешь?! Блин, ты что — специально, что ли?! — Костя на мгновение притормозил, лихорадочно прокручивая в уме все составляющие сегодняшнего дня. — Ах так ты специально! Зачем?! Что ты задумала?! Я же пошутил тогда про лом! Стой! Я с тобой разговариваю! Анька! Юрьевна! Флинт! Не сметь меня игнорировать! Я тут главный!

Аня шмыгнула в подсобку, как обычно презрев все высказывания своего хранителя. Дверь она оставила приоткрытой, Костя немедленно ввалился следом и остановился, озираясь в поисках лома, ножа, бензопилы или еще чего-нибудь, пригодного для изничтожения Эдика и им подобных

Эх, мне бы хоть молоток! Как бы я раскатал этого Руслана!

но ничего не нашел. Зато заметил, как Аня аккуратно перемахнула через ставшую уже огромной масляную лужу, остановилась, сжав губы и пристально глядя в сторону шкафа с одеждой, и Денисову казалось, что сейчас он не просто ощущает, а почти видит исходящий от нее панический ужас, как веревками перевитый отчаянной решимостью. Его осенила догадка, и Костя с трудом сдержался, чтобы не садануть ногой по дверце шкафа, впрочем, из этой вспышки гнева все равно ничего бы не вышло.

— Это и есть?.. — спросил он яростным шепотом и протянул руки, словно держал каравай хлеба. — Это и есть то, что ты ему приготовила?! Лужа масла?! Надеешься что он себе шею свернет?! Разобьет череп об паки? Да даже, если б ты тут наковальни раскидала, ничего бы не вышло! Да и