Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

И что мы получим в результате? В теории, разумеется. Теории, которая пока не только не подтверждена, но и дважды привела к катастрофическому исходу.

Так вот, в безупречно выглядящей теории мы получаем структурированную, а не хаотичную магию, рассеянную в воздухе. Готовые нити, которыми может пользоваться любой маг – без ограничений и независимо от собственного резерва. Без сложных предварительных манипуляций, артефактов и вспомогательных средств.

Более того – Томаш предположил, что с артефактами использовать такую свободную структурированную магию смогут даже не маги. Это предположение тоже пока ничем не подтверждено, хотя выглядит весьма многообещающе.

Что интересно – установку для бесконечного воспроизведения сверхтонких нитей придумал Дорин, не ставя себе определенных целей… по крайней мере, в этой жизни. В прошлой – вероятнее всего, Томаш давал ему именно такое задание. Так или иначе, идея “паутины” не приходила в голову и Дорину.

– А при чем здесь военное ведомство?

– Да в целом ни при чем, – Томаш пожал плечами. – Мне нужен был теоретик для расчетов и артефактор или маг-инженер для создания установки. Для теории я нашел Вуйчика. Тот еще слизняк, но полезный. А для практической части отец предложил использовать его спецов. Создал под это какой-то там сверхсекретный проект…

Я кивнула. Не исключаю, что Вежецкий-старший в действительности планировал именно создание сверхэффективного оружия на основе моей теории, но Томаша это не слишком интересовало – только установка, которую ему пообещали.

Гашпар Вежецкий в любом случае уже получит свое наказание. У проекта ведомства, если он существует, не будет теоретической базы. А Томаш…

Все это время Томаш всего лишь хотел сделать мир лучше… ну и получить мировую славу и признание, разумеется. А еще – заставить отца гордиться собой. Наконец. Именно им – Томашем. Больше не слабосилком – потому что не будет больше самого такого понятия. Личный резерв перестанет иметь значение.

Небо, все это безумие – из-за амбиций одного мальчишки! Который вместо того, чтобы прийти ко мне со своей идеей, предпочел действовать тайно, в одиночку, красть и лицемерить, манипулировать людьми, выплетая свою паутину… во всех смыслах.

Амбиции я очень даже могла понять. А вот все остальное – нет.

– Я должна увидеть ваши расчеты.

– Вам мало того, что я рассказал? Хотите еще…

– Кэр Вежецкий, – строго прервала я, – вы осознаете, что ваша идея – гениальна? Мы должны найти, где вы ошиблись!

– Мы? – обалдело переспросили Ратко и Томаш хором.

– Вы видите другие кандидатуры? – я демонстративно оглядела подвал и наткнулась взглядом на по-прежнему привязанного к стулу декана. Тот наконец пришел в себя и теперь таращил глаза на всех нас по очереди. Я вздохнула. – Кэр Милич… думаю, этих кэров следует развязать… хотя проще будет снять проволоку кусачками, полагаю. Среди инструментов наверняка найдутся.

– Вы уверены? – Ратко неприязненно покосился на Томаша.

– Несомненно. Едва ли кэр бывший декан в состоянии бегать. Ему необходимо к медикусам. В вашем почтенном возрасте, кэр Вуйчик, следовало бы уже больше думать о своем здоровье и, по крайней мере, не ввязываться в драки… то есть, разумеется, в сомнительные эксперименты. И сразу заявим в управление порядка, что кэр Вуйчик признался в организации взрыва в лаборатории… скажем, с целью скрыть недостачу реактивов.

– Что?! – старик еще больше вытаращил глаза.

– А что, вы хотели бы признаться еще и в попытке украсть разработки собственной подопечной и покушении на нее?

– Вы ничего не докажете! На меня оказывали давление!

– Как знаете, – я пожала плечами. – Ах да… кэр Вуйчик, вы ведь не откажитесь засвидетельствовать магической клятвой, что не собираетесь разглашать тайну дара Морришей?

– С чего бы это? – фыркнул он.

– Ну, можете не давать, разумеется. Кэр Милич, как вы считаете, как скоро кто-нибудь найдет здесь кэра бывшего декана?

– Судя по кастрюле на кухне – нескоро! – широко улыбнулся Ратко, а Вуйчик выругался.

Научной карьеры Вуйчику определенно уже не видать. Даже если я не стану заявлять о попытке кражи исследовательских наработок – такое в самом деле сложно доказывать – слухи в академических кругах пойдут неизбежно. Что касается взрыва в лаборатории – там наверняка будет не так уж сложно доказать, если знать, что искать. Решение всегда проще, когда знаешь ответ.

Что до давления – никто не поверит, что в этой преступной парочке главным был именно первокурсник Томаш. Хотя если его привлекут к ответственности как пособника – что ж… по заслугам.

Но моих планов на этого, несомненно, талантливого юношу это не отменяет.

Он попытался разом откусить кусок, которого физически не мог проглотить. В конце концов, стоило подождать несколько лет, вынашивая свою идею – и ему не пришлось бы настолько полагаться на исполнителей, которые могут ошибаться. Он сам был бы уже подготовленным теоретиком и мог попытаться выполнить все расчеты самостоятельно.

…Декана пришлось почти тащить – мне было жаль смотреть на Ратко, который и сам кривился при неосторожном движении, но увы, предложить помощь я не могла: втроем в ряд мы на лестнице все равно бы не поместились.

Томаш оставался в подвале последним. Я уже выходила, когда он меня окликнул.

– Кэри Морриш? Вы… действительно хотите продолжить мои разработки? Вместе со мной? Почему?

– Вы не понимаете?

Я приостановилась и оглянулась, оперевшись спиной о стену.

Юноша дернул плечом, болезненно скривившись.

– Обычно, если мне делают заманчивое предложение или делают что-то для меня, это значит, что от меня хотят чего-то взамен. Все чего-то хотят. Мой отец всегда хотел, чтобы я был идеальным. Или хотя бы помог сделать вид, что идеален мой брат. Брат хотел, чтобы я подсказывал ему, но не мешал ему быть звездой. Вуйчик хотел, чтобы я сделал из него знаменитость. Разве что мама ничего от меня никогда не требовала. Но и она хотела, чтобы я хранил от отца кое-какие ее тайны… Я хотел занять ваше место. И вы делаете вид, что готовы простить меня. Чего хотите от меня вы?

– Знаете, кэр Вежецкий… вы, безусловно, наломали дров. Но прежде всего – это не отменяет той пользы, которую может принести ваша идея, если ее удастся воплотить. И того вреда, который она все еще может причинить, если