Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

Завидовал? Всего-навсего? И это – мотив человека, который помог устроить такое?!

Передо мной снова, будто в синематографе, задом наперед стремительно прокручивались кадры. Все так… просто и очевидно.

В самой первой жизни у меня все получилось. Я добилась всего. А научный руководитель моей диссертации остался… просто моим научным руководителем. Мое имя знали все в том будущем мире – даже дети. А его едва ли помнили разве что собственные выпускники. Учитель… как всякий учитель, он поддерживал меня. Или мне так казалось. И отчаянно завидовал.

К своим довольно преклонным годам декан Вуйчик так и не совершил ни одного действительно значимого открытия, а слава многих из его бывших учеников давно затмила его собственную.

Но, думаю, в той версии будущего ему не досталось бы и сомнительной славы разрушителя.

Я сама во время работы на военное ведомство создала принцип, по которому была сконструирована ведомственными артефакторами подобная установка. Да, я разорвала контракт и благодаря патенту запретила использование и воссоздание установки, опасаясь, что на ее основе может быть создано самое разрушительное оружие, какое только существовало когда-либо в нашем мире.

Но Марек по совету Томаша женился на мне и в конце концов сумел подстроить мою временную “недееспособность”. Воспользовавшись лазейкой в законе, Марек по указке Томаша разрешил военному ведомству продолжить разработку – и она была запущена.

Во второй жизни я оставила проклятую папку на подоконнике. Там были только планы и теория в первой, самой еще черновой версии, – но Томашу с его даром этого хватило, чтобы понять перспективы.

Думаю, декан Вуйчик и тогда остался без своей доли славы.

Благодаря отцу Томаш был вхож в военное ведомство. Однако он не мог представить ведомственным артефакторам абсолютно сырую теорию. Ему нужен был кто-то, кто сможет провести исследование по этому плану и разработать рабочую методику расщепления потоков. Сам он этого сделать не мог – все же это не задача для первокурсника. Поэтому он стал искать человека, достаточно талантливого и образованного, чтобы справиться с задачей, и достаточно беспринципного или отчаявшегося, чтобы за это взяться. И нашел Дорана. А заодно – и рычаг давления на него: Агнешку с ее первыми симптомами. Именно Доран в той жизни провел мое исследование, пусть и не получил никакой славы. У него на это ушло куда больше времени, чем у меня – все-таки это моя теория. А потом он, как и в этой жизни, из чистого любопытства придумал, как самовоспроизводящуюся систему сделать незамкнутой – а значит, бесконечной. И это заинтересовало не только Ратко, но и военное ведомство, – в ведомстве они и встречались.

Марек к тому времени занимал должность там же и работал под началом своего отца. К нему на работу я никогда не ходила – такое случилось только однажды, когда меня вдруг настиг приступ паники, а Марека слишком долго не было дома. Тогда двери еще не запирали. Тогда-то я и столкнулась в коридорах ведомства с Дораном Сабо. И испугалась его.

Откровенно говоря, меня пугало тогда все вокруг.

Марек, пытаясь меня успокоить, говорил, что это просто мастер, он работает на ведомство вне штата, занимается какой-то там научной ерундой про расщепление потоков, строит какую-то установку. Информация наверняка была секретной, но Марек знал об этом от брата и не считал чем-то важным – и запросто озвучил мне.

Тогда со мной случилась истерика. Именно тогда я поняла, что все может повториться – даже без меня.

Меня накачали успокоительным и отвезли домой. После этого-то меня и начали запирать.

И когда все случилось, я точно знала, как зовут того, кто совершил это зло. Точнее, так я тогда думала.

В этой жизни… все пошло не так для Томаша. И вот теперь-то и настал звездный час для декана Вуйчика.

Папку я не забывала. Но Томаш увидел меня на кафедре, понял благодаря дару Мареничей, что я вернулась из будущего, и заинтересовался моей работой. Ради нее проник в деканат, понял ее перспективы. Проследил за мной – и, вероятно, видел мою случайную встречу с Дорином Сабо. Я реагировала на него не как на незнакомца – и для стратега-Томаша стало ясно, что этот человек чем-то важен. Изучение персоны Сабо, как и в первой жизни, показало, что это идеальный кандидат для исследования.

Вот только я успела перехватить Сабо – и завербовать его не удалось. Пришлось искать другие варианты.

Увы, другого мастера, который мог бы блестяще выполнить разом всю работу, пусть на это и ушло бы много времени, не удалось. А между тем приходилось торопиться – ведь мои исследования продвигались быстро, и вдобавок Томаш знал, что я уже побывала в будущем и, значит, могу на самом деле в любой момент представить готовые результаты и подать заявку на магический патент.

И Томаш нашел – не идеального кандидата, но достаточно беспринципного и способного выполнить, по крайней мере, теоретическую часть.

Была здесь, разумеется, загвоздка. Декана Вуйчика Томаш просчитал так же, как и всех остальных – и понимал, что тот вполне способен при возможности украсть перспективную разработку у кого-то из собственных учеников. Проблема была в том, что разработки вчерашней студентки он вовсе не считал такими уж перспективными. В отличие от Томаша, он не видел, к чему они могут привести, и не особенно верил в возможность расщепления потоков.

И, разумеется, слушать в этом вопросе студента-первокурсника декан бы не стал.

Думаю, тут пришлось задействовать Гашпара Вежецкого. У старшего из мужчин в роду, главы одной из старых семей был достаточный авторитет и пост в военном ведомстве. Этого вполне достаточно, чтобы намекнуть, что ведомство заинтересовано в исследовании – и в том, чтобы полного патента на его результаты я не получила и не могла запретить дальнейших разработок.

Вот с такой, пусть и негласной, поддержкой за спиной трусоватый декан обрел решимость. И он взялся за теоретические исследования параллельно со мной… вот только провести их быстрее меня у него не было ни единого шанса. Нужно было как-то замедлить мою работу.

Никто, разумеется, нас с Ратко не пытался убить – уж декан-то точно знает, как работает система безопасности в лабораториях факультета. Но он, очевидно, надеялся, что пострадают мои записи и наработки, а в идеале – и я могу надолго отправиться на койку в лечебнице. Вдобавок